Хотя, – добавил Ян, соединяя руки за ее спиной и притягивая к себе еще ближе, – ты, может быть, не захочешь остаться здесь, когда узнаешь, что твои изумруды снова лежат в своих ящичках в Монтмейне.
Она подняла голову, и ее глаза засияли радостью и любовью.
– Я так рада. Когда я поняла, что Роберт придумал свою историю, мне было больно думать о проданных драгоценностях.
– Станет еще больнее, – безжалостно добавил он, – когда ты узнаешь, за сколько я выкупил твои изумруды. Мне пришлось заплатить сорок пять тысяч фунтов за то, что было уже продано, и пять тысяч фунтов за остальные драгоценности ювелиру, которому ты их продала.
– Этот… этот бессовестный вор! – вырвалось у нее. – Он дал мне пять тысяч фунтов за все! – Она покачала головой в отчаянии от того, что Яну не хватает умения торговаться. – Он ужасно обманул тебя."
"– Меня это, однако, не беспокоило, – продолжил шутить над ней Ян, получая от этого огромное удовольствие, – потому что я знал, что верну все из твоих карманных денег.
– Сто и… сколько? – воскликнула она полусмеясь, полусердито.
– Есть еще маленький вопрос о стоимости Хейвенхерста. Я добавил его к этой сумме.
Слезы радости затуманили ее прекрасные глаза.
– Ты выкупил Хейвенхерст у этого ужасного мистера Демаркуса?
– Да.
Элизабет изумленно открыла рот, и восхищение осветило ее лицо.
– Сто тысяч фунтов! О, Ян…
– Я люблю, когда ты произносишь мое имя.
Она улыбнулась в ответ, но ее мысли все еще были заняты великолепной сделкой, которую он совершил.
– Я бы не могла добиться большего! – великодушно призналась Элизабет.
– Вероятно, он мог получить столько.
– Но не от тебя, – гордо заявила Элизабет.
– Не от меня, – согласился Ян, усмехаясь.
– Он пытался?
– Демаркус запросил двести тысяч фунтов, как только понял, как важно для меня выкупить обратно твой дом.