Однако, чтобы вырастить его, двух душ недостаточно. Нужна помощь всего кладбища.
— А как же еда и прочее?
— Я могу покидать кладбище, — ответил Сайлес. — И приносить еду.
— Вам-то хорошо говорить! — вставила матушка Хоррор. — Да только вы шмыг — туда, шнырь — сюда, и кто за вами уследит? Пропадете на неделю, и мальчишка погибнет.
— Вы мудрая женщина, — ответил Сайлес. — Теперь я вижу, почему ваше мнение так высоко ценят. — Он мог гипнотизировать лишь живых, но прекрасно знал, что лесть действует и на мертвых. — Что ж… Если мистер и миссис Оуэнс готовы стать его родителями, я буду его опекуном.
— Но… — возмутился Иосия Уордингтон. — Но… человечий ребенок! Живой ребенок. Как же… Как же, как же… Проклятье! У нас кладбище, а не ясли!
— Вы совершенно правы, — закивал Сайлес. — Очень верное замечание, сэр Иосия. Я бы и сам не смог выразиться лучше.
— Если и есть, мать его мне не назвала.
— Что ж, старое имя в любом случае сослужило бы ему плохую службу. Там, за оградой, остались люди, которые хотят причинить ему вред.
Гай Помпей подошел ближе и рассмотрел ребенка.
— Что-то в нем есть от моего проконсула Марка. Можем назвать его Марком.
Иосия Уордингтон сказал:
— А мне он напоминает моего главного садовника Стеббинса. Впрочем, имя это я не стал бы рекомендовать. Стеббинс был склонен к неумеренности в выпивке.
— Нет, он вылитый мой племянник Гарри! — воскликнула матушка Хоррор.
Пока все обитатели кладбища не начали сравнивать младенца с давно забытыми друзьями и родными, миссис Оуэнс твердо вмешалась:
— Никто на него не похож.
— Так давайте так его и назовем, — сказал Сайлес. — Никто Оуэнс.
Тут, словно услышав свое новое имя, ребенок проснулся и распахнул глаза. Огляделся, увидел лица мертвых, туман и луну. Повернулся к Сайлесу и стал его спокойно и серьезно рассматривать.
— Что ж это за имя такое? «Никто»! — возмутилась матушка Хоррор."
"— Его имя. Хорошее имя, — возразил Сайлес. — Которое поможет его защитить.