— Никто не ждет. Отлично. — Эбинизер Болджер накрыл брошь руками. — А теперь расскажи мне, где именно ты ее нашел. Ну?
— Не помню.
— Поздно отпираться! Давай-ка ты посидишь и немножко подумаешь о том, откуда у тебя брошь. А потом мы снова с тобой поговорим по душам, и ты мне все расскажешь.
Он встал, вышел, закрыл за собой дверь. И запер большим железным ключом.
Потом раскрыл ладонь, посмотрел на брошь и алчно улыбнулся.
Над дверью магазина звякнул колокольчик — кто-то вошел. Эбинизер виновато встрепенулся, но никого не увидел.
Осенний день из солнечного стал серым, и по грязной витрине побежали капельки дождя.
Эбинизер Болджер взял со стойки телефон и дрожащими пальцами набрал номер.
— Том, у меня находка века! Гони сюда, быстро!
Никт услышал, как проворачивается ключ, и понял, что попался. Подергал дверь — не открывается.
Он осмотрел комнату, в которой его заперли: обычная кладовка со столом, единственный вход — дверь. Открыл ящик стола и не нашел ничего, кроме баночек с краской (чтобы подкрашивать антиквариат) и кисточки.
— Что делаешь? — поинтересовался чей-то голос над самым ухом.
— Ничего. — Никт закрутил банку и бросил в огромный карман куртки.
На него осуждающе воззрилась Лиза Хемпсток.
— Зачем ты здесь? И что там за старый пузан за дверью?
— Владелец магазина. Я хотел кое-что продать.
— Зачем?
— Не суй свой нос в чужой вопрос!
Она фыркнула.
— Тебе домой пора!
— Не могу. Он меня запер.
— Можешь. Через стену.
Он покачал головой.
— Не могу. Я прохожу сквозь стены только дома, потому что в детстве меня сделали гражданином кладбища. — В электрическом свете Лизу было трудно увидеть, но Никт привык говорить с мертвыми и различать их. — А ты что тут делаешь? Почему ты не на кладбище? Сейчас день. Ты же не Сайлес, тебе положено быть на кладбище.