— Есть мнение, что ви не поскользнулись, — ответил товарищ Сталин. — Раньше мы думали, что наблюдали исполнение сложнейшего тщательно продуманного и отрепетированного плана, а вы говорите, что это был экспромт. Как так?
Пришлось объяснить, что в рамках Воинского Единства любой экспромт может в считанные секунды превратиться в тщательно продуманный план, ибо каждый исполнитель сам будет работать над своей частью, согласовывая со всеми прочими только граничные условия. На этом тема разговора была исчерпана, тем более что по ту сторону просмотрового окна началось то действо, ради которого мы тут и собрались.
Но это было ещё далеко не все. Когда бедняга Айк (один из самых приличных президентов за всю историю американского политического балагана) уже собрался распускать сборище, я сказал Отцу Народов:
— Ну что же, товарищ Сталин, хорошие сапоги, надо брать!
— Не понял вас, товарищ Серегин, — удивился советский вождь, — какие сапоги?
— Обыкновенные, — ответил я. — Мистер Эйзенхауэр хотел переговоров по поводу прекращения развязанной им же злосчастной войны, так почему бы не провести их прямо здесь и сейчас, причём с позиции силы.
"— Вот это, товарищ Серегин, вполне большевистский подход — быстрый, решительный и бескомпромиссный; мне ваш стиль работы нравится, — сказал Отец Народов, чрезвычайно довольный последней фразой, на чём все предварительные согласования были завершены.
На то, чтобы вызвать в кабинет караул, ушло ещё секунд тридцать.