— Ведь не вечно же он будет болтаться у нас под боком в Пуцком заливе…"
"— Не вечно, — сказал я, — а лишь до той поры, пока советские заводы не исполнят до конца контрактов на поставку расходных материалов для проведения ремонтно-восстановительных работ. Процесс пока только в самом разгаре.
— Товарищ Серегин платит по своим обязательствам не какими-нибудь там долларами, а золотом в слитках, поэтому сотрудничать с ним для наших предприятий одно удовольствие, — прокомментировал мои слова Ильич Второй.
— Советский Союз для меня — это не просто торговый партнер, — сказал я, — а лучший друг, союзник, и даже родня, так что прежде, мой линкор улетит, я закончу наводить в вашем мире самый правильный порядок, вобью тугие пробки во все американские дырки и наверну гайки с соответствующей резьбой на все болты.
Симонов посмотрел сначала на меня, потом на Лёню, потом снова на меня, и хрипло спросил, грассируя, как Ильич Первый:
— Так кто же вы всё-таки такой, товарищ Серегин?
— Товарищ Брежнев, — сказал я, — покажите товарищу Симонову решение Политбюро по его вопросу.
— Вот, читайте! — сказал чрезвычайно довольный Ильич Второй, с хрустом разворачивая бумагу, извлеченную из внутреннего кармана пиджака. — «Направить в распоряжение тов. Серегина в творческую командировку и для поправки здоровья». Все дальнейшие объяснения уже на месте.
Симонов взял у генсека бумагу, вчитался в бледные строчки второй (а то и третьей) копии, после чего переспросил:
— Для поправки здоровья?
— Да, здоровья, — подтвердил Просто Лёня.
— Без Ларисы я никуда не пойду, — решительно заявил Симонов, — не потащите же вы меня силой!
«Дорогой Леонид Ильич» хотел уже было сказать что-то такое, до предела возмущенное, но тут я поднял руку и жестким тоном произнёс:
— Заслуг товарища Симонова хватит на всю семью! И это не обсуждается.