Немного скривившись в порыве расплакаться, он недовольно смотрел на меня, как будто это я врезался в него.
— Мурад! — позади него показалась брюнетка в длинном синем платье. Увидев меня в одних штанах с залатанным, голым торсом, она смутилась и отвернулась от меня, краснея. — Извините, он Вас разбудил?
— Совсем нет.
— Вы, наверное, ищете моего мужа, Шамиля? Он в столовой завтракает, этажом ниже, спускайтесь к нему. Вас как раз там покормят.
— Спасибо. — не пытаюсь спросить ее имя. Если Шамиль захочет, то представит нас.
Внизу я нахожу своего друга, буквально по-варварски расправляющегося с завтраком, который был приготовлен на десятерых. Его густая борода собрала кусочки пищи, как будто откладывая их на чёрный день.
— Доброе утро. — сажусь напротив него, стараясь не смотреть на змею искусительницу Амину, засуетившуюся сразу при виде меня. Вчера она так и крутилась, демонстрируя все свои достоинства.
Яйца аж скручивало, хотелось выпустить пар, спустить накопившееся напряжение. Но я хотел не эту женщину, другую. Это была — готовым сосудом под рукой, глядя на неё перед глазами стояла Мониша. Мне хотелось жену до скрежета зубов, с такой силой, что женская жопа перед глазами так и просилась разрядиться в неё.
— Привет. — Шамиль откидывается на стуле, изучая меня. — А тебе идёт твой новый шрам.
— Так и было задумано.
Передо мной Амина поставила тарелку с омлетом и отбивную, скучно касаясь грудью моей спины.
— Я слышал голодные волки накинулись на твоих людей, стараясь оторвать побольше мяса. Что планируешь делать?
— Мне нужно защитить свою семью в первую очередь. Да и моих людей не испугают голодны волки. — Шамиль кивнул, запуская пальцы в густую бороду. Ему ли не знать чувство страха за жену и ребенка? — Сыграю на том, что они все думают, что я мёртв.
— Ты можешь переждать у меня, набраться сил.
— Спасибо, но остаться в твоём доме — подвергнуть опасности твою семью, я не хочу этого. Кто-нибудь из твоих людей узнаёт меня и может проговориться, тогда за мной придут.
Шамиль продолжал чесать задумчиво бороду, вглядываясь в моя лицо.
— Шрам, тебя выдаёт он. Очень запоминающийся.