Не чувствую боли, привыкла к ней. Боль — моё обычное состояние. Она не отпускает меня даже во сне. Мучает меня. Истощает.
— Если ты согласишься, а у тебя, малышка, выбора нет, то ты станешь моей. Я не дам в обиду твоего мальца и тебя. Все что от тебя нужно — быть послушной девочкой. Поверь мне, тебе понравится, я умею доставить удовольствие…
Послушной девочкой… где-то я это уже слышала.
Глава 1
Настоящее время
— Авину, щэбашамайимЙиткадэш шимха. Таво малькутэха. Йеасэ ръцонъха ба-'aретс ка-аш'eр на-ас'a ваш'aмайим.
Амэйн. Господи, ты забрал у меня самое дорогое, что может быть у женщины. Ты отобрал у меня ребёнка. Я никогда не думала, что могу так хотеть детей — пока ты не забрал у меня малыша. Не отбирай у меня и Луку, я прошу тебя… Я знаю, что грешна, знаю, что прошу слишком многого, но это в твоей власти.
От холода сводило колени, но я покорно стояла у иконы Иисуса Христа, моля его о прощении грехов моих, и прося сохранить жизнь Луке. Дьявол верил в Бога, а значит он должен защитить его, не дать гиенам обглодать тело.
Каждое своё утро начинаю в церкви, где мы венчались, чтобы поговорить с отцом Кириллом, помолиться. Я стала учить иврит. Мне хотелось стать ближе к Луке Гроссерия.
Закончив молитву, я встала, распрямляя спину словно позади были крылья.
Охрана ждала снаружи, оцепив улицу. Здесь у меня была возможность побыть наедине с собой и своими мыслями, насладиться тишиной и быть откровенной.
Направляясь к выходу, слушала стук собственный каблуков, отбивающий ритм при каждом шаге. Последний месяц я двигалась под ритм этого стука, он отгонял страх, гнал меня вперёд. Я изгоняла любые мысли, которые зарождались в моей голове, поэтому последнее время в ней была пустота. Что угодно могло привести к боли и хаусу, дезориентации.
Я Алиса Гроссерия, жена Дьявола, я априори не имею право на слабость.
Месяц назад.
— Алан! Где Лука?
Не знаю сколько была в отключке, я не просто пришла в себя; вскочила и встала, отключаясь от подключенных аппаратов."
"Алан, невероятно напряжённый и серьезный, сидел в кресле, было видно, что он и спал в нем. Об этом говорил его помятый и усталый вид.