— Если сумела это, — он потыкал узловатым пальцем во все еще заметные руны, — то теория ей на один зуб. Так ведь, девочка?
— Вроде того, — снова скромно потупилась я.
Йор Линдстром предвкушающе хмыкнул.
— Так вы не ответили, кто был вашим наставником?
Едва я переступила защитную линию, как была сцапана за локоть и отволочена в угол. Сомнительная приватность, учитывая что на нас по-прежнему глазели все собравшиеся.
— Меня готовили к поступлению тан Киттип и тан Ямрит,— совершенно честно ответила я.
— Я обязательно с ними свяжусь! Обязательно! — болванчиком закивал ректор.
Комиссия за столом энтузиазма не проявляла. Еще бы — темные искусства до сих пор не в почете. Это йор Линдстром пышет восторгом, но он бы так и на одаренного целителя реагировал, и на любого стихийника. Ему главное, чтобы дар посильнее и мастерство на уровне. А представители министерства и преподаватели больше думают о всеобщем, чем о частном.
— Учитывайте еще, что я много занималась сама. И училась в детстве у танны Майяри Ратри, — поспешно добавила я, чтобы старик не питал иллюзий.
Еще вообразит, что на Сомираве все через одного такие же самородки. Хотя если вспомнить, что в данный момент шла переподготовка кадров, тан Ямрит вместе с его студентами вполне мог йора Линдстрома приятно удивить.
— Наслышан, наслышан, — пожевал губами ректор.
Мне даже интересно стало — что именно он мог слышать о давно почившей теще таммавата?
Но расспрашивать сейчас некстати. И так много внимания привлекла.
Впрочем, узнаваемость мне на руку.
Чем больше людей будет знать меня в лицо, тем проще потом убедить их помочь или спрятаться в критической ситуации. Незнакомцам редко доверяют, особенно когда первый встречный орет тебе бежать что есть сил прочь и уводить за собой мирных жителей.
Теорию я, разумеется, сдала.
Ровно через неделю сходила в академию, чтобы узреть свою фамилию на шестой строчке списка.
— Йоруна Вальд? — подскочил ко мне секретарь ректора.
Запомнил-таки.
— Да, это я.
— С вами желает побеседовать йор Солберг. У вас есть минутка?
— Для йора Солберга — и час, и два. И то маловато, — усмехнулась я.
Парень невольно хмыкнул в ответ — обстоятельность преподавателя каллиграфии давно вошла в студенческие поговорки.