– Но рано или поздно все заканчивается, – не удержалась Алина, чтобы показать, что мы тоже в курсе всего того, что в дальнейшем происходило с генеральской вдовой. – Софья Андреевна стала потихоньку продавать картины.
– Да. Своим необдуманным поведением она навлекла на себя сразу несколько мошенников, которые не прочь были нагреть на вдове руки. Правда, один из них себя мошенником не считал. Этот человек всерьез думал, что картины Софье Андреевне достались не по праву, как впрочем, и генералу. У этих картин изначально должен был быть другой хозяин – так считал он.
– Неужели Славским? – верила и не верила я. – Ну что же вы, Сергей Петрович, молчите? Он?
– Имейте терпение. И почему Славский?
– Не Славский?
– Да сдался вам этот Славский, – несколько с раздражением воскликнул Воронков, но тут же повинился. – Хотя, прошу прощения: вы могли наблюдать за своими подопечными, строить версии, но их подноготную знать не могли, разве что с их слов, а наврать с три короба может каждый.
– Кто??? – ни я, ни Алина, ни Степа не верили своим ушам. Ее кандидатуру на роль преступницы мы даже не рассматривали.
– Я же вам сказал, что Иванову завидовали его бывшие военачальники: полковник Синельников и майор Буров, которые, кстати, так и остались полковником и майором. Их военная карьера закончилась сразу после окончания войны, тогда как у Иванова она только началась. Конечно же, они ревностно относились к успехам своего подчиненного, особенно Буров, который пережил Иванова и всю свою неприязнь к нему и его памяти передал по наследству дочери Нонне.