Впрочем, все наши туристы сидели перед нами. Для себя, Алины, Степы и Вени я попросила места в конце салона по той причине, что, если самолет все-таки упадет, то шанс остаться в живых будет только у пассажиров сидящих в хвостовой части, если повезет, конечно. – Она в Италии не в первый раз, поэтому приставать к нам с просьбами поводить по магазинам не будет. Рядом с Ивановой сидит Нонна Михайловна Шматко. Если мне не изменяет память, то Нонна Михайловна трудится в Проминвестбанке, в отделе кредитов, то ли начальником отдела, то ли заместителем.
В путешествие Нонна Михайловна Шматко отправилась в сером деловом костюме, под которым виднелась белая блуза с отложным воротничком. И костюм, и блузка показались мне чрезвычайно скромными, не соответствующими занимаемой должности Нонны Михайловны. В таком наряде она больше напоминала учительницу, а не финансового воротилу.
– Ты уверена, что Шматко служит в банке, а не где-нибудь учительствует?
– Рубль за сто! – ответила Алина.
– Где Носовы? – спросила я, вытянув шею. В аэропорт я припозднилась – мы с Олегом попали в пробку, и я едва успела к концу регистрации – и потому не успела разглядеть наших туристов перед посадкой в самолет.
Алина перевела взгляд на пышнотелую дамочку и ее худосочного супруга.
– На четвертом от нас ряду. Через проход от них сидит Дмитрий Славский, журналист из областной газеты. Работает на «наших» и «ваших».
Я скосила глаза на Славского. Худощавый мужчина в клетчатом пиджаке оживленно разговаривал со своей соседкой, крашеной блондинкой лет тридцати.
– Это как, работает на «наших» и «ваших»?
– А так, специалист широкого профиля, рекламирует все подряд. В последнюю предвыборную кампанию агитировал за нескольких кандидатов из противоборствующих партий.
– Человек без принципов?
– Скорее просто деньги любит.
– Рядом с ним тоже из наших?
– Да, это Анжелика Иванова или, как она сама представилась, просто Лика.
– Родственница генеральши?
– Почему родственница? – удивилась Алина.