— Это тебе передал Григорий Павлович. От своей дрожащей супруги. Она увлеклась вязанием.
— Вот кому повезло встретить хорошую женщину, — с теплом отозвался дядька. — Знаешь, я по-своему ему даже завидую. Она ведь терпела все его выходки, которых было немало. Григорий в свое время знатно куролесил. Это он сейчас отрастил бороду и ведет себя благообразно. Но ты не верь этому порядочному с виду старику. Когда-то он и на дуэлях стрелялся и купал в вине скаковых лошадей.
— Неужели? — поразился я.
— Было время, — отмахнулся старик.
Я покачал головой:
— Да уж. К слову, граф обеспокоен тем, что к нам заезжают машины. И переживает, что с тобой случилось что-то дурное.
— Просто ему скучно. Вот он и ходит по участку с биноклем, — буркнул старик, но при этом выглядел довольным.
— Он обещался зайти завтра с каким-то медовым напитком.
— Это славно, — оживился Петр Феликсович. — Мне как раз помогла его мазь. Я попросил Волкова смешать ее с кремом.
— Прости, я обещал все сделать…
— Брось, — отмахнулся дядька. — на что нам надсмотрщики, если отказываться от их помощи.
— Ты считаешь их таковыми? — удивился я.
— Круглов расстарался и прислал в наш дом своих лучших бойцов.
И продолжил:
— Как думаешь, что будет делать Братство?
— Ну, сперва скорее всего поговорят с репортером, — ответил дядя. — Затем проникнут в квартиру Холодова. Может быть, на какое-то время в «Правде» появится новый репортер.
— Думаю, в квартире уже успели побывать жандармы, — ответил я. — И вся информация про расследование Холодова уже передана в Синод. Или уничтожена.
— Возможно, — согласился Петр. — Но у Братства очень много друзей. В том числе в жандармерии и Синоде.
— Если бы я не видел душегуба лично, то решил бы, что Холодов погиб от рук Серых Братьев, — задумчиво произнёс я, и, к моему удивлению, дядя не стал спорить.