В душе зашевелилось неприятное ощущение от того, что глава Братства приехал по мою душу. Вернее не по мою, а по поводу того самого Серова из тринадцатого. Впрочем, сразу себя успокоил: если бы Виктор хотел со мной побеседовать, то ждал бы меня в гостиной. А если он бродит по территории, значит все нормально.
— Любавушка уже пришла?
— Да, она на кухне. Я предупрежу, что мы сами накроем на стол.
Дядя направился к выходу, где встретился с вошедшей в дом Муромцевой:
— Добрый вечер, Виктория Ильинична, — улыбнулся он.
"— Добрый вечер, мастер Юсупов, — ответила девушка. — Собрались на вечернюю прогулку?
Дождавшись утвердительного кивка, девушка продолжила:
— Идемте, я составлю вам компанию, если вы не против.
— Охотно, — согласился Петр, и они направились к выходу. Я же услышал приглушенный голос Юсупова. — Как вам работается с моим племянникам?
— Прекрасно, — ответила девушка. — Василий Михайлович хороший человек. Только ему не говорите, а то зазнается.
Ответом был довольный смех Петра, а затем входная дверь хлопнула.
К моему удивлению, Фёдор прибыл минута в минуту. В окно гостиной я увидел, как у ворот остановилась машина, раскрашенная в причудливые цвета. Краска была нанесена пятнами, отчего авто походило на жирафа. Пассажирская дверь открылась, и к воротам вышел Фёдор Борисович собственной персоной. И заметив высокого гостя я невольно улыбнулся сравнению с жирафом. Мужчина сменил наряд, облачившись в белоснежный спортивный костюм с широкими лампасами.
Фёдор направился к воротам. Я же пошел к дверям встречать пациента. И открыл дверь аккурат в тот момент, когда гость поднялся на крыльцо. Улыбнулся и произнес:
— Добрый вечер, Федор Борисович. Прошу, проходите.
Посторонился от дверного проема, пропуская удивленного гостя.
— Вы ждали меня у двери, Василий Михайлович? — уточнил гость, проходя в гостиную.
— Почти, — ответил я. — Присаживайтесь.
Фёдор сел в кресло, закинул ногу на ногу:
— Мой секретарь уже передал график приема секретарю Дельвига. Но я попрошу продублировать его Виктории. Знаете, она оказалась не такой уж стервой, за которую я ее принял. Удивительное дело, но вероятно вы правы. Она не узнала меня в очках. А потом перенервничала и не могла понять, кто перед ней.