Расспросы приходящих двух горничных и няни не дали результатов, вчера она всех отпустила после того, как горничные сделали генеральную уборку перед приездом хозяина дома, а няня посидела днем с Димой, пока Ида моталась по салонам красоты в ожидании любимого мужа, которого не видела и не чувствовала целых две недели. Она делала это скорее по привычке и от унизительной мысли в голове: «Вот смотри, любимый, какая у тебя жена! Я же лучше! Лучше, чем она! Ведь лучше же?»
Если няню она отпустила, то с кем был сын во время явного отсутствия дома матери? Ида в ужасе забежала в детскую, где мальчик спокойно спал в своей кровати с самого вечера, ему было четыре года, не маленький, но ещё и не большой.
Когда Дима проснулся, Ида немного отвлеклась заботами, постоянно проверяя телефон, Влад написал ей с утра, как проснулся, сообщил время прилёта. В последнюю неделю сообщения от Влада были холодными и черствыми, он будто делал это по привычке. Наверное был слишком занят, трахался впрок, с красивой брюнеткой, которую Ида видела на видео.
Бездумно пялясь в стену в утро кошмара, сидя на супружеском ложе, Ида, решила сразу, что скажет ему всё как есть, про себя, а дальше они разберутся вместе.
Чем ближе было время прилёта, тем больше Ида впадала в состояние близкое к истерии, в беспокойных метаниях по дому ей вдруг пришла в голову мысль «А что если Влад ей не поверит? Что если скажет, сама виновата?». Виновата в чём? Она не помнила. Вся проблема была в этом. Она не помнила ни события вечера, ни ночи, лишь осознавала их последствия — синяки и боль между ног.
Влад должен был приехать ещё час назад, он выезжал из аэропорта и написал ей. Но его всё не было, час, два, три… Когда Ида позвонила, не в силах больше ждать, ей ответит незнакомый женский голос, который сообщил, что её муж попал в аварию, он без сознания.
Так проблемы Иды отошли на второй план. Дальше всё было как в тумане — дорога, больница, ожидание под дверьми, короткое свидание на пять минут со спящим от препаратов мужем, диагноз от врача.