— Дима, Соня, знакомьтесь, это ваша няня, зовут Зарема."
"— Няня, а ты тогда кто, Идочка, моя любимая? — нахмурилась Соня и вдруг кинулась к ней, обнимая за ноги и ударяясь в плач. — Ида-а-а-а, я не хочу другую няню-ю-ю! Я тебя люблю! Идочка, не надо другую няню! Не над-а-а-а-а!
Соня всё больше заходилась в истерическом плаче, хватаясь за Иду обоими ручками, её мама-няня взяла дочку на руки и крепко обняла, успокаивая легкими поглаживаниями по спинке.
— Дима-а-а! Ты же обещал попросить маму меня к ва-а-а-ам взя-а-а-ть! — голосила Соня на весь двор.
Свидетельница этой истерики, Зарема в это время присела в песочницу рядом с Костей и наблюдала за Димкой, который обнял свою маму вместе с Соней.
— У тебя мама папа есть, а у меня нету-у-у! — выла она на руках о собственной мамы. — Бедная я-а-а-а, несчастная-а-а-а!
Иду вдруг отключило от реальности, она зависла, глядя на Костика, что сидел в песочнице и всё ему было ни по чём. Их сад наполнился какофонией звуков — ревущая во всю глотку Соню, лающий Кузя, что прыгал вокруг Иды, защищая маленькую хозяйку у неё на руках, Дима успокаивал Соню, перекрикивая её рев и гладя её по спине, как мама.
— Что случилось? — добавился ко всему прочему громкий голос Влада.
Ида отцепила от себя дочку, воспользовавшись моментом, когда она обратила внимание на Влада, и отдала ему. Опешивший муж принял Соню на руки и она замолкла, нервно всхлипывая и глядя на него мокрыми глазками.
— Дя-дя Влад, возьми-те меня к се-бе, я послушная! — тут же сориентировалась в ситуации заикающаяся Соня. — Буду с ва-ми жить, у меня ма-мы нет, па-пы нет. Ты будешь моим па-пой?
— А как же твоя бабушка? — нашелся с ответом Влад, наблюдая за Идой одним глазом.
Она зашла за спину к Костику и стояла позади него, сдвинув брови и о чем-то сосредоточенно думая.
— Бабушка?! — тут же перестала плакать Соня. — И бабушку к себе возьмем! У вас то бабушки нету! Она такая хорошая у меня, женщина! Будет аглискому нас учить.
Влад улыбнулся находчивой девочке, которая смотрела на него огромными глазами, где жила простая детская мечта, которую она и высказала, ничего не утаивая. В эту секунду во Владе шевельнулись первые искорки привязанности к этой девочке, не была она ему чужой, она была частью женщины, которую он любил, и тоже становилась для него важна.