Ида ахнула, когда Влад схватил её за предплечья и откинул к стене рядом с окном, он буквально прижал её к ней, не давая уйти, выставляя руки по обе стороны от головы жены. Она будто ничуть не испугалась, гордо подняв подбородок Ида смотрела ему в глаза.
— Я и не думала, что ты сразу согласишься. Будем воевать? Уверен? — усмехнулась она.
— Ида, с каких пор ты стала такой недалекой?! — взревел муж напротив её лица, глядя на неё бешеным взглядом. — Оставь ты этих блядей, которые твоего мизинца не стоят там, куда я их выбросит после использования! Гордость я твою задел? А ты мою? Только и делаешь, что в грязь втаптываешь! Раз за разом, что я тяну к тебе руки, ты в них плюёшь! И только когда тебя по-настоящему прижимает, ты ко мне тянешься, а потом опять, блять, в меня плюешь! Меня заебало, как маятник, качаться за твоими эмоциональными состояниями! Я, блять, устал!
— Устал так уходи.
От её безразличия и холодности Влад только ещё больше разозлился, он схватил её за голову обеими руками и прижался лбом к её лбу.
— Да какая же ты дура, Ида! — заорал он ей прямо в лицо. — Дура! Ты слепая упрямая овечка! Варишься в своих обидах, за которые я давно заплатил, тысячу раз бумеранг мне в рожу прилетел! Я свое отстрадал! Ты меня наказала! Всё! Выдыхай, блять!
— Я тебя не хотела никак наказывать и не хочу. — снова обдала его ледяным холодом жена, даже не шелохнувшись в его руках.
— Мы были счастливы, Ида, мы с тобой, как одно целое.
— И для этого мне нужно будет переступить через себя, как ты через меня?
— Я делаю для тебя то же самое. — процедил он сквозь зубы, отлипая от ее лба и вглядываясь в глаза, которые всё также были пусты и не выражали ничего.
— Это ты про Соню? Так я тебя об этом не прошу, Влад. Я тебя не заставляю ничего делать! Но знай, я скажу ей правду, что ты ей не отец, хоть таковым и будешь считаться по документам.
— Ида! Я не позволю тебе ей жизнь испортить, я не позволю тебе сказать твою правду, ебучую, за которую ты двумя руками голосуешь! Она не узнает, кто её настоящий отец!
— Начнем с того, что даже я об этом не знаю. — горько усмехнулась Ида.