Неверная

 — Почти… Я ведь был готов принять тебя обратно. Но ты испугалась, что я буду копать дальше, а не поверю двум, нет трем тварям на слово.

— Я ничего не делала… — прошептала Ида побледневшими губами.

— Опять та же самая песня… — закатил глаза Влад. — Я ничего не делала, я ничего не помню! Говорил мне отец, что жена должна быть тупой и послушной, а ты вечно свои мозги напоказ выставляла. Да и послушная тоже не про тебя, я хочу то, я хочу это, это я буду делать, это не буду. Требовала к себе уважения, которого не заслуживаешь.

Один я, придурок, для тебя его всегда требовал, от своих родственников прежде всего, матери и отца. А он ведь говорил, что ты не такая, как хочешь показаться. И я вот думаю, ты что себе девственность восстановила, в двадцать два года? И сколько раз ты такой фокус проворачивала? Мой отец таких любит потрахивать, даже если зашиты, его прям прет от девственниц. Ковалевских перепутала местами?

При упоминании отца Влада, к горлу Иды поступил горький ком желчи от одного только воспоминания о нём.

Ковалевский старший своим взглядом наводил на неё страх, в отличие от сына у него были синие глаза, холодные, как у бездушной рыбы, и какие-то безжизненные. Ее бросало в дрожь каждый раз, как эти глаза обращались в её сторону, и эта страшная ухмылка тоже пугала, когда только дергается правый уголок рта, как будто его парализовало.

Юрий Ковалевский был черствым безжалостным человеком, который даже к близким относился с холодным расчетом, без чувств и эмоций, сын должен был взять бразды правления его империей в свои руки, зятья увеличить семейный капитал и укрепить влияние, жена молча терпеть его шлюх-девственниц.

Во всём бедный Ковалевский просчитался.

Зятья очень быстро сбегали от дочерей-пустышек, а Владлен рано стал независимым, отказавшись участвовать в его бизнесе. Непримиримый по характеру и сильно обиженный на отца, который всю жизнь только и делал, что гнобил его за малейший, как отцу казалось, проступок, даже не гнушался побоев.

От дочерей же не требовалось ничего, даже ВУЗ закончили только для видимости, все было проплачено отцом. Жена, Артемида Павловна Ковалевская, имела странное хобби, больше схожее на маниакальную одержимость — она изводила мужа ревностью и слежками, с кем и сколько раз он ей изменил, устраивая скандалы с битьем посуды и мужа, а также пощечинами, которые всегда ей прилетали от «любимого» мужа в такие ссоры.