Эндан чувствовал себя бравым воителем, защищающим девицу от чудовища, и его от этого мутило.
Наконец, когда он уже был готов прибить проклятого торгаша, по его локтю постучали чужие пальцы. Эндан взвился и чуть не обложил спасённую девицу похуже, чем она — его брата, но всё же успел прикусить язык. Ну вот почему словами не позвать было? Зачем ему ко всем прочим бедам ещё и память о её робком прикосновении?
— Я выбрала, — тихо сообщила Алиса, сжимая в руке статуэтку охотника. Ровно такого, про каких Эндан обычно читал.
"Зато кое-кто другой, видимо, задался целью не пережить сегодняшнюю ночь.
После концерта — Эндан всё-таки не вытерпел ещё раз весь вечер смотреть на Алису в диле Яргуй и спрятался в трактире с книжкой про результативные переговоры — похолодало, а небо расчистилось, так что над улицами Худула повисли огромные настороженные звёзды, словно пчёлы, вылетевшие из улья выяснить, кто это тут отлынивает от своих обязанностей.
Переговоры с собой результата не принесли, несмотря на книжку. Эндан решил бросить это гиблое дело и пройтись перед сном. Концерт уже закончился — Эндан видел из окна, как расходились от Дома певцов зрители, вразвалочку, скрипя тонким снежком. Эндан вышел и принялся создавать ещё одну строку из чёрных следов на белом поле, стараясь не пересечь ничью чужую.
Только дойдя до обрыва он понял, что бездумно устремился к тому пейзажу, который утром наблюдал из окна. Здесь дорога расщеплялась: та, что пошире, уходила вверх, почти сразу отворачивая от края в глубь верхних жилых кварталов, а та, что поуже, неторопливо спускалась по скальной стене к реке.
На развилке стоял фонарь, как и везде в Худуле — закон об этом вышел на второй год правления Ахмад-хона. Но вот на узкой дорожке по скальной приступке никакого освещения не было.