Избавитель

"

"Гостей сводили в баню, напоили, накормили. Будимир, притомившийся в дороге, а еще раньше потерявший много сил при попытке снять заклятие со Святогора, выпил чуть ли не литр родниковой воды и тут же уснул. Ростислав тоже было смежил веки, но подумал, что хозяева могут обидеться, и ради вежливости посидел у костра вместе с сотником Витко и командиром заставы, тоже сотником, по имени Веселин.

Вопреки имени был главный пограничник заставы серьезен, обстоятелен, улыбался мало, а смеялся и того реже. Он больше расспрашивал о земном житье-бытье и, хотя виду не подавал, что не верит рассказчику, было видно, что ответы Светлова его удивляют.

В свою очередь Ростислав тоже узнал много нового о жизни Святой Руси на планете, называемой ее жителями Олирной. Выяснилось, к примеру, что календарь Свентаны состоит из тринадцати месяцев по двадцать восемь дней каждый, а не как на Земле – из двенадцати с разным количеством дней, что идеально соответствовало смене времен года. Тринадцатый месяц назывался здесь Змееносцем-Злыднем и существовал для предупреждения и нейтрализации зла. Но больше всего Ростислава поразило отношение дружинников к верховной власти, к князю, которого они считали батькой, отцом государства, его заступником и радетелем. В то время как на Земле, сколько помнил Светлов историю, князья чуть ли не все поголовно были самодурами и деспотами.

– Вот вы тут обожествляете князя, – заметил он скептическим тоном. – Но ведь власть князя, вообще любая абсолютная монархия, не есть власть народная.

Разве она может выражать народную волю? Нет же, князь – всегда выше!

Сотники переглянулись. Витко был моложе Веселина, поэтому если Ростислав обращался с вопросом к ним обоим, первым отвечал старший.

– Не правильно зришь, меченоша, – качнул лобастой головой пограничник. – Власть князя существует не сама по себе и не для себя самой, но для народа, для исполнения предназначения, указанного Свыше. Это у вас на Земле власть лжива и обслуживает себя. В нашей Свентане княжеская воля – не закон для внутреннего духа (лингвер перевел это словосочетание как «нравственный образец»), она сама создана законом народного духа и устоя, законом справедливости.

– Ну, если бы у нас работал этот самый закон справедливости, мы были бы счастливы, – задумчиво проговорил Ростислав. – Я не силен в социологии и политике, но знаю, что существует три типа силы, на которые может опереться власть. Демократия опирается на силу количественную, на так называемый большевизм.