Не откажешь путнику в питье и ночлеге?
– Ой, да нет же! – всплеснула руками девушка, слетела как на крыльях по лесенке вниз, чмокнула его в щеку, тут же смутилась, схватила за руку, потащила за собой, звонко крикнула:
– Мама, Потаня, Селюнь, выходите, к нам гость пришел!
На крыльцо вышли одна за другой две женщины, одна седая, дородная, в длинном платье, отливающем всеми оттенками шелковой зелени, вторая помоложе, лет под сорок, но тоже в строгом платье, со множеством оборок и фестончиков.
– Мама, это Слав из Руссии, он меня спас, я рассказывала.
– У него дела с отцом, – пробормотал Ростислав, ежась от пронизывающего взгляда матери Ненагляды, поклонился низко. – Здравствуйте, хозяюшка.
– Здрав будь, добрый человек, – поклонилась в ответ седая.
– Слав, это мама Смирена, а это моя сестра Селюнь.
За спинами женщин появился мужчина в красивом белом кафтане, сильный, с черными волосами и короткой бородкой. Глаза у него были синие, как вечернее небо.
– А это Потаня, муж Селюнь. Потаня, знакомься, это Слав.
Мужчина степенно сошел с крыльца и оказался выше Ростислава чуть ли не на голову и шире в плечах. Он прижал ладонь к груди, поклонился. То же самое сделал Ростислав. Очевидно, в этом мире у мужчин не существовал обычай пожимать друг другу руки.
– Проходи, гость дорогой. Ненагляда тебя заждалась.
Девушка вспыхнула под взглядом Ростислава, снова взяла его за руку и повела в дом вслед за матерью и сестрой.
Последующие несколько часов слились для Светлова в один суетливый и счастливый миг. Его сводили в баню, переодели в домашнее, накормили и напоили, показали хозяйство и повели в город посмотреть на местные достопримечательности.
Уже к вечеру Ростислав почувствовал, что полон впечатлений до ушей и готов взмолиться, чтобы дали передышку. Ненагляда, полная энергии и сил, поняла его состояние без слов и повела домой.