Они открыли сумки и переоблачились в «доспехи», рассовав по карманам оружие и необходимые вещи.
Дорога закончилась, точнее, как бы растворилась в лесу. «Соболь» углубился в лес, с трудом объезжая поваленные деревья и заросли, потом запрыгал по кочкам начавшейся мари. Через полчаса Вуккуб остановил машину.
– Все, приехали. Дальше придется пешкодралом.
Он первым отыскал едва заметную тропинку, петлявшую между деревьями и кочками, быстро пошел вперед, прислушиваясь к чему-то и часто нагибаясь, будто принюхиваясь к следам.
Рука мальчика часто вздрагивала, то ли от волнения, то ли от страха, он спотыкался и тогда виновато вскидывал глаза на Светлова, как бы прося прощения.
– Не бойся, – попытался успокоить его Ростислав. – Все будет хорошо.
– Я не боюсь, – бледно улыбнулся Будимир. – Просто не привык держать «зонтик».
– Какой зонтик? – не понял Ростислав.
– Это я так называю невидимый мысленный экран, защищающий нас от чужих взглядов.
Тропинка вывела отряд на заболоченный берег Оби, Вуккуб остановился. Глаза его светились, как у кошки, что было заметно даже днем, ноздри хищного носа раздувались и вздрагивали.
– Осталось немного, идите след в след. Не разговаривайте.
– Разве болото заминировано? – наивно поинтересовался Ростислав.
– Можно сказать и так, хотя это особые «мины», их ставила сама баба Домна.
Дальше двигались медленно, подчиняясь жестам Вуккуба. Болото осталось справа, снова начался лес, уремный, чащобный, темный, заросший кустарником либо высокой травой и папоротником.
Тропинка стала заметней, спустилась в ложбину, в конце которой врос в землю огромный угловатый камень, стесанный с одной стороны. И на этом плоском шероховатом боку красовалась глубоко вырубленная надпись на русском языке: «Шел бы ты на.
– Кому-то достало терпения сработать надпись под старину, – хмыкнул Такэда.
– Сыновья Домны забавляются, – буркнул Вуккуб. – Здесь в округе много таких «камней на распутье» наставлено.
Зашагали дальше, обходя камень.