В руках двое из них держали арбалеты, кроме того, на их балахонах – поясов эта одежда не имела – висели на петлях мечи в ножнах и шипастые палки. Третий хаббардианец нес огромное трехствольное ружье, больше напоминавшее гранатомет.
– Ка бен хур-хурра, дзесс, – проговорил он свистящим астматическим голосом. – Бууф кляцца хи раппала хи бойдо.
– Ты нам не нужен, старик, – перевел лингвер. – Отдай кляцу и пацана и уходи.
Ростислав, просканировавший кусты и деревья вокруг «локатором» внутреннего зрения, никого больше не обнаружил и удовлетворенно кивнул сам себе.
– Их трое... – прошептал Будимир. – Я мог бы отвести им глаза... но еще не набрал... – Спокойно, дружище, – ответил Ростислав.
– Вы их... убьете?
– Если не мы их, то они нас. В убийстве во время защиты жизни нет греха, лишь горькая необходимость.
– Что вы там бормочете? – донесся хрип вожака группы (в переводе лингвера). – Отойди в сторону, хромой, а то я тебя вообще безногим сделаю! – Он посмотрел на ближайшего напарника. – Обыщи его, он наверняка вооружен.
Один из триглавов подошел к Ростиславу, косолапя, как медведь, уперся ему в бок стрелой арбалета.
– Подними грабли.
В другое время Светлов улыбнулся бы столь характерному переводу лингвера, но в данный момент ему было не до юмора: время слов кончилось, наступило время действия.
– Беги! – выговорил он одними губами, подталкивая Будимира в спину, и одним сложно-спиральным движением обезоружил хаббардианца.
Будимир сделал шаг и исчез!
Лишь потом, анализируя происшедшее, Ростислав понял, что мальчишка просто помчался со скоростью, превышающей скорость движения глазных яблок наблюдателя.
Вожак патруля тоже обладал хорошей реакцией и ответил на действия Ростислава выстрелом из ружья.
Ширкнуло пламя, раздался гулкий выстрел, пуля с визгом выбила арбалет из руки Светлова, едва не выломав пальцы.