Потом деланно радостным голосом скомандовала: — Ну ладно, давайте праздновать! Зои, сейчас мы откроем подарок, а потом ты сходишь в кафе и закажешь нам кофейку к сладкому. Вот видите, как хорошо, что бабушка меня пригласила! Я так и знала, что кроме меня никто не вспомнит о торте.
Мы послушно уселись на свои места, а мама принялась сражаться с непослушной ленточкой на кондитерской коробке.
Мы с бабушкой украдкой понимающе переглянулись. Я же говорю, мы понимаем друг друга без слов! Я прекрасно знала, что она не приглашала маму, а бабушка отлично помнила, что я ненавижу именинные пироги.
В жутком остолбенении, с каким обычно глазеют на развороченные после аварии машины, я смотрела, как мама открывает коробку, демонстрируя скромный квадратик однослойного белого тортика. Выведенная красным кремом стандартная надпись «С днем рождения!» великолепно гармонировала с алыми кремовыми пуансетиями по углам.
— Чудо, правда? Нарядно и так по-Рождественски! — прощебетала мама, пытаясь незаметно отцепить с крышки ярлычок с крикливой надписью о 50%-ой уценке. Внезапно ее осенила новая мысль, и она в ужасе вытаращила на меня глаза.
— Неужели ты больше не празднуешь Рождество?
Оказывается, я еще не забыла отрепетированную за три года фальшивую улыбку и с легкостью натянула ее на лицо.
— Мы празднуем Йоль, день зимнего солнцеворота. Он был два дня назад.
— Представляю, как у вас сейчас красиво в школе! — улыбнулась бабушка и ласково похлопала меня по руке.
— Ах, откуда там красоте-то взяться? — снова завелась мама. — Она же ясно сказала — Рождество они не празднуют! Значит, и елок не наряжают.
На этот раз мне не пришлось ничего объяснять, потому что бабушка пришла мне на помощь.
— Линда, Йоль праздновали в те далекие времена, когда никакого Рождества еще и в помине не было.