Глава 44
Страшно до дрожи, когда болтаешься в воздухе высоко над землей, и твоя участь зависит от прихоти дракона. Разожмет свои лапы — и жизнь оборвется за несколько секунд!
Очень скоро горло начинает саднить, как при простуде, а вместо криков получается лишь сипеть да кашлять.
С вышедшим из строя голосом почему-то включаются остатки здравого смысла, и я, вцепившись покрепче в правую драконью лапу, — до левой не смогла дотянуться — закрываю глаза и принимаюсь обдумывать происходящее.
Я знаю двух, заинтересованных во мне драконов.
А вот Кейрона мне легко представить в роли злодея, бесшумно подлетевшего со спины, чтобы выкрасть сбежавшую невесту. Младший Рэдгрейв мог застать брата врасплох. Сначала скинуть его в пропасть, а потом вернуться за мной.
Черт, Йемрен…
При мысли, что он, возможно, лежит на дне ущелья весь переломанный, сердце нестерпимо щемит.
В итоге своих нестройных размышлений приходится признать, что дедукция — это не мое. Лишь время откроет имя похитителя. А пока остается терпеливо ждать и… в процессе ожидания попробовать разобраться в своем местоположении.
Очень скоро понимаю, что здравая мысль об отслеживании маршрута пришла в мою голову слишком поздно. Сколько ни всматриваюсь, не вижу ни единого ориентира. Леса, реки, холмы сменяют друг друга, не давая при этом ни единой подсказки, где мы находимся и куда направляемся."
"Хотя подо мной проплывают красочные пейзажи, теперь я рассматриваю их лишь с точки зрения падения. Если упаду на приплюснутый, лесистый холм, не останется ни единого шанса выжить. А если получится солдатиком войти вон в то огромное озеро, по форме напоминающее лунный серп, то вероятность выживания довольно высока.
Наконец, когда солнце достигает зенита, дракон начинает снижаться. Мы спускаемся к широкой поляне, одиноким пятачком затерявшейся среди леса. Примерно в метре от земли чешуйчатые лапы разжимаются и сбрасывают меня в самую гущу васильково-синих зарослей. Цветы смягчают мое приземление, вот только в лицо попадает столько пуха, что с минуту я чихаю без остановки.