Женщина из моего детства, каждый день выходившая на улицу с корзиной пирожков, до сих пор продает румяную выпечку. Как ее звали… Рейна? Или Райна? Сапожник, что любил обедать на пороге мастерской, покрылся морщинами и ссутулился, но по-прежнему сидит на выщербленных ступеньках, с аппетитом наворачивая ломоть хлеба и перекидываясь шутками с прохожими. Мальчишкой я играл с его сыновьями. Интересно, где они сейчас?
Сколько лет я здесь не был? Семь? Восемь?
Знакомые очертания города проступали все явственнее и бередили воспоминания.
Маг обещал, что Ника выйдет в город еще до наступления темноты. Она и правда пришла засветло. Увидеть свою избранную через десять лет оказалось не менее… интересно, чем разглядывать город, что когда-то был мне родным.
Небеса не разверзлись, не исторгли грома и молнии. И земля не задрожала под ногами, пока исподтишка любовался красавицей, в которую она превратилась за десять лет.
Я запомнил ее нескладным, белобрысым лягушонком, тайком вытиравшей сопливый нос об рукав серого платья, — тогда это казалось мне, шестнадцатилетнему наследнику трона, пределом убожества! — а сейчас передо мной вышагивала грациозная лань.
Будто мир, ее окружающий, пронизан светом, теплом и яркостью, а не косыми взглядами горожан.
Многие до сих пор верны памяти отца и то, что творит мать на троне, считают кощунством. Отвергнуть преемника, не согласного с ее принципами, точнее, с их отсутствием.
Иные воспринимают Даринику заложницей обстоятельств, иные — молчаливой пособницей растущего зла, а я еще не определился.
Как только Ника со служанкой зашли через парадную дверь, хозяйка заперлась изнутри. Двое сопровождающих встали у черного хода.
И снова глаз от нее не отвести — такая хрупкая и красивая.
Взглянув впервые в ее глаза, я подумал, что шанс есть, что сумею подобрать правильные слова, и она последует за мной. Возможность уйти по-тихому еще оставалась.
Служанку с хозяйкой усыпить заговоренным платком, лежащим в суме наготове.