В какой-то момент я почувствовала холодок, пробежавший по моим плечам, и поняла, платье начало спускаться ниже. Я протяжно застонала в губы Его Всесилия, и на этом все прекратилось. Поцелуи внезапно закончились, а платье поползло вверх, опять накрывая мои голые и уже горящие плечи.
— Прости… Прости… — сбивчиво зашептал Люк и начал застегивать мое платье.
Я чувствовала, как его руки дрожали, как тяжело у него выходило справляться с моей одеждой, но не желала ему помогать, только не сейчас.
— Почему? Почему? Мы же не родственники… — простонала я, часто глотая воздух.
— Мы слишком далеко зашли. Прости…
Люк тоже все еще не мог отдышаться, но его вдохи были не такими шумными, как мои. Он пересадил меня со своих колен, поднял с пола мою накидку и, вернув мне ее, тут же построил портал.
— Прости, мне сейчас нужно немного побыть одному. Дворцовому распорядителю о тебе уже известно. Обратись к нему, он покажет выделенные твоей семье комнаты, — Люк произнес все это слишком спокойно, наигранно спокойно, и тут же вошел в портал.
Я же со стоном сползла с дивана и, не сдерживая всхлипов, не жалея слез, зарыдала. Оплакивая горе дорогих мне людей. И свое.
Не нужно было к нему подходить сейчас. Не нужно!
Ведь не зря говорят: на чужом несчастье счастья не построишь. А я, оглушенная желанием влюбить в себя архимага, словно и не видела ничего дальше собственного носа. Я так долго гасила в себе эти чувства, затем просто уступала Алане и желала им двоим счастья, что, получив маленькую толику надежды, мигом ослепла.
"Я растерла по щекам слезы, поднялась, опираясь на диван, и решительно пошла искать дворцового распорядителя. Я должна стать для Люка опорой, другом и просто близким человеком. А потом… потом будет и любовь.
Именно этим я и занималась весь следующий месяц, пока жила во дворце. Помогала с государственными делами, что неожиданно получалось у меня не хуже, чем у Люка. Но оно и понятно: хуже править, чем он, пожалуй, не научился еще никто.