Избранница Архимага

Кто как… Я не помню точные временные рамки, но даже если вы… ты, — поправила я себя в очередной раз, — уже…

— Сто семь лет я на посту. За десять лет до рождения Кириана. Ренд пробыл сто три года, мой камень созрел очень рано. Бенедикт — сто девяносто шесть. Сам Сиан — двести пять, — Люк упростил мне задачу, назвав точные даты, и я поспешила сосчитать.

— Это ему шестьсот одиннадцать лет? — ахнула я.

— За семьсот перевалило уже. — Люк пожал плечами. — Он пришел на пост, когда ему было за сто. Теперь ты понимаешь, к чему я веду?

— Вы живете дольше обычных магов.

Намного дольше, — поразилась я, и как же хорошо, что сидела в этот момент.

— А теперь я тебе расскажу сказочку, Лея, — Люк поднялся, — только мне нужно для начала выпить еще, — усмехнулся он и, подхватив бокал, пошел к книжному шкафу. Оказывается, пятая сверху полка была фикцией и на ней за книгами хранился достойный выбор алкоголя. Архимаг вернулся за стол с бутылкой и вместо того, чтобы заговорить, опять задал мне наводящий вопрос.

Что же у него за манера-то такая? — Первого Архимага знаешь? Который…

— Вместе с богами закрыл пролом? Конечно! — искренне возмутилась я. — Архимаг Вильг. Я же не дура.

— Так вот он не был первым архимагом, Лея. В нашем мире всегда были архимаги, с самого начала времен. Камни появлялись, выбирали своих хозяев, и те жили бесконечно долго. Мы не только не стареем, нас еще и практически невозможно убить.

— Почему практически?

— Не в этом мире так точно. Камень нас в любом случае вылечит.

— Сожжение? Палач? Виселица? — перебрала я все известные мне казни.

— А ты кровожадна, — хрипло рассмеялся Люк. — Кто в здравом уме станет издеваться над самим собой? До Вильга никто не перемещался по мирам. И разлома до него тоже не было.

— Что же случилось?

— У него умерла жена, — Люк пожал плечами, — и Вильг, одержимый идеей, что она перешла в некий мир — иной, — начал искать способы прорваться туда же.

— Лучше бы на виселицу, — фыркнула я, а Люк усмехнулся.

— Молодец, ты умная.

Понимаешь, к чему я веду. — Его Всесилие ненадолго улыбнулся, а потом серьезно произнес: — А еще прекрасно дерешься для девушки своей комплекции, но в снежки играешь намного лучше, — все это он говорил с затаенной горечью, такой, что мне стало не по себе. По обнаженным плечам побежали неприятные мурашки, и дальше я услышала уже почти очевидное. — Последний раз я играл в снежки с Аланой. Ты верно узнала ее на портрете. Мы были помолвлены и собирались пожениться.