Избранница Архимага

Мужчина налил янтарную жидкость в бокал, но даже к губам его поднести не успел.

В его кабинете появился Дин, а следом за ним Темный Бог собственной персоной. Привычный капюшон черного балахона был скинут, и Люк мог прекрасно видеть недовольное лицо Эриона, квадратный подбородок с такой знакомой ямкой на нем, узковатые голубые глаза и ярко-рыжие волосы, собранные в короткий хвост на затылке.

— Эрион, — Люк поприветствовал гостей, таких долгожданных и в то же время неожиданных, и все же отпил из бокала. Залпом. Все, что было.

Слишком пугающим было сходство Леи и Темного Бога. Лучше бы тот и дальше появлялся в балахоне.

— Времени на это нет, — жестко произнес Эрион. — Где Лея? Я ее забираю. Она не будет закрывать никакой портал. К черту этот загибающийся мир.

Люк закашлялся, налил себе еще и, выпив опять залпом, чудом кашлять перестал, а затем он уставился на Дина.

— Разве он не чувствует Лею? — ехидно спросил Люк.

Темный стал на вид еще злее:

— Он и перенесся к ней.

— Лея в лазарете…

— Она что, уже пыталась прыгнуть в разлом…

— Жива, — тут же добавил архимаг, заметив, как вытянулось лицо Эриона, но заговорили они одновременно, а потому Люк услышал то, что услышал.

— Спит. Лея просто спит. А раз уж вы наконец-то явились, Ваше Темнейшество, — Люк шутливо поклонился, — не могли бы вы разъяснить мне, о каком прыжке речь.

Архимаг уже почти восемнадцать лет никак не мог заставить себя заново начать уважать своего бога. Все же Люк сам по рождению Темный, но то, что случилось в тронном зале в день объявления финалистки королевского отбора… В день, когда Кириан провозгласил Рину будущей королевой, у всех присутствующих там раз и навсегда изменилось отношение к богам, создавшим их.

Марианна и Эрион — когда-то муж и жена, каждый жил лишь своими собственными заботами… отнюдь не божественными.

— Лея должна закрыть этот чертов разлом собой. И я, естественно, ей этого не позволю. Поэтому к черту мир. Создам новый, если надо будет. — Он нервно взмахнул рукой, а Люк вспомнил, у кого он слышал подобное выражение.

Его невестка постоянно ругалась каким-то чертом.

— Я никуда с вами не пойду, — прокричала Лея, распахивая дверь из спальни архимага, и только потом ахнула, заметив того, с кем Люк беседовал. — Эрик Богданович? — растерянно протянула она.

Над их миром нависла ужасная угроза, и жертвовать Леей Люк также не собирался, но в данный момент он ничего не мог поделать с приступом смеха, накатившего на него.

— Эрик? БОГданович? — повторил он, смеясь.