А Арчи всё не замолкал:
– Мастер жизни говорил тебе, так ведь? Рурк и без того сильно ей помог. Если бы не он, она сгорела бы от проклятья ещё до того, как воспользовалась Ключом. Ты и сам знаешь это. Знаешь правила, которые нельзя нарушать.
– Я должен отправить за ней прислужника. – Губы шевелились сами, тело горело.
– Никого не нужно отправлять, – с грустью проговорил Арчибальд. – Рурк там с момента твоего ухода. У него моя Маска. И Ключ для Влады. Но он не даст его ей, пока она не поймёт, что должна сделать.
– А если она не сможет?! Сама! – рявкнул я.
Одна из хрустальных статуэток всё же треснула и растеклась чёрной тенью по полу. Меня рвало на части. Сама мысль о том, что Влада борется с проклятьем в одиночку, была невыносима.
– Сейчас ты можешь только верить в неё, – услышал я Арчибальда. – И ждать её лучше дома. Она ведь об этом просила. Так что…
Я не успел развеять набросившуюся со всех сторон тьму. Я закричал, я выпустил злость… Моя ярость практически справилась с чужеродной магией, но тут вмешалась новая сила.
– Спи, – велел Мастер жизни…
ВЛАДА
Казалось, я просто летела в бездну, беззвучно крича от отчаяния. Я ощущала, как ногти впиваются в ладони, как тлеет на мне одежда. А ещё до меня доносились отголоски разговора Арши и ведьмы. Последняя требовала немедленно одеться и уйти.
– Она должна справиться сама, – говорила хозяйка дома. – Мы не в силах ей помочь.
– Я могу, – отчего-то упрямилась беглянка-дроу, – пусти.
– Дело не в стихии, – ответила ведьма, – в другом. Только ей одной…
Меня выгнуло дугой. Я взвыла, замотала головой, перестав прислушиваться. А потом всё исчезло, и перед внутренним взором возник магобиль. Он стоял во дворе. Блестящий, новенький, притягательный. Папа ужасно им гордился, и мне хотелось немедленно на нем прокатиться.
– Я к этому монстру и близко не подойду! – сказала мама, приближаясь ко мне. – И ты не вздумай, слышишь? Я запрещаю вам.
– Милая, ты просто не знаешь, о чём говоришь, – увещевал её отец. Он приблизился к нам, обнял маму за плечи и ласково поцеловал в висок.
– Пожа-алуйста, – законючила я. – Ради меня. Разочек.
– Сказала же – нет, – уже не так уверенно ответила мама.
И я поняла: мы её уговорим! Уговорим, чтобы погубить…
Я зарыдала. Тело непроизвольно содрогнулось от боли. Нос защипало от едкого запаха гари. Глаза заслезились, и я зажмурилась.