— Не знаю. Я уеду оттуда к середине января, если удастся сохранить работу в «Сале». Это не так долго.
— Знаешь, у моих друзей есть собственность в городе. Они тоже из расы. Дома в хороших районах, и под наблюдением… эм… в общем, всё по последним технологиям. С хорошей системой безопасности и в качестве бонуса отсутствие наркоманов по соседству.
— И знаешь, во сколько обходится такое жилье? — Тэрэза покачала головой. — У меня нет запаса на чёрный день, и я не смогу позволить…
Он махнул рукой.
— Не беспокойся об этом.
— Прости, но я должна. Я сама о себе забочусь, помни об этом.
На этой ноте Тэрэза широко раскрыла рот и попыталась укусить сэндвич. О даааа, это рай. А ржаной хлеб был мягким, как «Чудо-Хлеб»[155], но с ощутимым привкусом русского соуса[156].
Когда Тэрэза застонала, Трэз кивнул ей.
— Шикарно, правда? Я рад.
Пока Трэз уплетал свой гамбургер, Тэрэза восхищалась его столовыми манерами. Никакой неряшливости и спешки, постоянное использование салфетки. Он также сумел не закапать свой пиджак, и это впечатляет.
— Это шёлк? — спросила она, кивая на его торс.
— Пиджак или рубашка?
— Эм… и то, и другое?
— Да.
— Что ж, красивые.
Уверена, то, что под одеждой, ещё лучше…
Внезапно он чуть опустил веки.
— Не знаю, что ответить на это.
Тэрэза опустила сэндвич и откинулась на сиденье.
— О, Господи.
— Именно. — Его взгляд опустился на её губы. — Не волнуйся об этом.
Отложив то, что осталось от половины «Рубена», Тэрэза вытерла руки о бумажную салфетку.
— Знаешь, думаю, мне стоит уйти.
— Не говори ерунды.
— Кажется, сегодня ночью только на это я и способна.
— А знаешь что? — пробормотал Трэз. — Ты можешь загладить вину. Переезжай в одну из квартир моих друзей, чтобы я не переживал за тебя?
— Почему ты должен переживать? Мои проблемы тебя не касаются.
— Всякий мужчина… человек… кто не помогает нуждающемуся в беде, поступает неправильно.
— А что со страховым задатком, арендной платой за первый и последний месяц и…
— Они составят график для тебя. Я про график платежей.
"Вернулась официантка с новой порцией колы и поставила перед ними десертные тарелки с огромными кусками яблочного пирога. С мороженым. Потом достала старомодный блокнот для заказов и вырвала оттуда чек с таким выражением на лице, словно листок бумаги оскорбил её мамочку. Женщина положила счет лицевой стороной вниз.