Ну кто мне ещё предоставит такое широкое поле действия по изучению и самого проклятия и способов излечения от него? Я уже модифицировал несколько зелий, основываясь на работе с этим проклятием. Так что сроки жизни нашего манипулятора уже резко удлинились. Жаль, пока не получается нейтрализовать проклятье совсем, но и это уже большой прорыв.
— Хм… И Дамблдор не в курсе твоих экспериментов?
— А зачем ему знать? Результат пока всё одно един — смерть. Я ему об этом не сообщал. Пусть считает, что времени у него максимум до весны.
— Итого минус три: кольцо уничтожил… обезвредил директор, дневник я на втором курсе и я, как крестраж, тоже перестал существовать на том же втором курсе. Осталось понять, где ещё четыре, и что они из себя представляют, — задумчиво закусив губу и взлохматив волосы, проговорил Гарри.
Северус светло улыбнулся этой мимике и жестам.
— Вот Люц чуток очухается от пребывания в Азкабане и я его подключу к теме.
— А чего там очухиваться? — язвительно спросил Гарри. — После того, как Азкабан покинули дементоры, там не тюрьма, а прямо курорт…
Северус легко щёлкнул мужа по задранному носу.
— Не скажи… С дементорами, конечно, хреновее, но тюрьма она и в Африке — тюрьма. Ничего хорошего. Холод, солома вместо постели, да и той три соломинки на пять метров ледяного камня, темно и тюремная баланда… Каменный мешок, в котором и без дементоров успешно можно сойти с ума.
Гарри мгновенно кинулся к мужу на колени и сильно к нему прижался, понимая, что сейчас Северус описывает свои собственные ощущения от пребывания в этом месте. Хотя тогда там ещё и дементоры были.
Даже не знаешь, что страшнее: потеряться в своих самых ужасных воспоминаниях и при этом не обращать внимания на творящееся вокруг или всё осознавать и тянуть эту лямку, страдая от холода и голода… И прекрасно это осознавая.
*Я совершенно не помню, что там писалось в газетах после событий в Министерстве, так что АУ, АУ и ещё раз АУ.
====== Глава 32. Собрание заговорщиков. ======
Глава 32. Собрание заговорщиков.
— Они тоже имеют право знать! — ярился Гарри.
Разговор происходил в комнатах декана Слизерина, которые стали общими комнатами супругов в школе.