Словно не слыша увещеваний соседней частички, они зачастую противоречили друг другу, предлагая диаметрально противоположные соблазнительные решения, которые по здравому размышлению между собой никак не вязались, потому что были из серии или-или, а двух конфет в одной упаковке быть не может. Так что вся эта какофония не помешала яду скатиться с кончика клыка сначала на медальон, потом и на дно чаши.
Визг, писк погибающих частичек души оглушал, как и волна разрушительной магии. Храбрых экспериментаторов разметало по разным «углам» комнаты.
— Ну, вот и всё. Ещё минус два. Итого пять. Осталось два. Чем это может быть? — пробормотал Северус, поднимая уже совершенно не опасный медальон.
Гарри поднял чашу.
Попавший на них яд уже был, так сказать, «дезактивирован» самим действом. Реакция прошла успешно, а потому к ним уже можно было прикасаться даже без перчаток.
Нельзя судить о том, чем они обладали, до всего тут произошедшего и до того, как Волдеморт наложил на них ещё и свои защитные чары, но уж медальон-то Слизерина точно был с определёнными чарами.
Стерильная чистота. Обычная магловская ювелирная поделка, даже без капли присутствия тонкой магической ауры, что есть и у магловских предметов.
— Жаль, — прокомментировал этот факт Гарри. — Теперь они имеют только историческую ценность. И знать об этом будут считанные единицы магов. Остальных никакая проверка не убедит, что перед ними весьма древняя вещь.
— Это ты про медальон?
— И про чашу тоже. Посмотри внимательнее. Раньше это было невозможно без риска для жизни и собственного здоровья, но теперь… Если мне не изменяет память и История Хогвартса не врёт, то я держу в руке легендарную Чашу Хельги Хафлпафф, в которой даже простая вода становилась мощным исцеляющим зельем.
— Хм…
Северус взял из рук Гарри чашу и стал пристально её рассматривать.
— Дневник и ты — случайности. Кольцо — родовой артефакт.