Времени на «выращивание» следующего уже не остаётся. Точнее есть, учитывая воскрешающий камень у него на пальце, но год-два — это не шестнадцать-семнадцать лет «умирать» от не снимаемого проклятья. У общества возникнут вопросы. Как бы не засматривались маги в рот Дамблдору, но глаза у них всё же есть, и определить проклятье они вполне способны, пусть и не сразу до этого дойдут. А делиться Тайной камня… Не думаю, что он этого очень хочет. Да и жить ещё семнадцать лет с этой болью, а, подозреваю, проклятье, не смотря на кольцо, его «жрёт», и это не безболезненный процесс.
— А палочка эта появилась у него по слухам после битвы с Гринденвальдом, — протянул Северус.
— Вот тебе и ответ, что не поделили друзья детства, и почему всё же именно Дамблдор был тем, кто победил Тёмного Лорда Геллерта Гринденвальда. Сомневаюсь, что имела место «честная дуэль».
— Сомневаюсь, что он расколется. Раз столько лет молчал, то с чего бы ему вдруг «заговорить»? Если в той давней дуэли и в правду было не всё чисто, то уязвлённое самолюбие Тёмного Лорда того времени… Уязвлённое самолюбие тот ещё советчик.
— Может, — согласился Гарри, — но попытка не пытка. Сколько уже лет прошло? Может, ему понравится идея «утопить» предателя? Тогда молчал, потому что не мог отомстить, даже словами, а теперь есть реальный шанс поквитаться с Дамблдором, ведь ему скажут, зачем им нужны эти сведения.
Северус снова пожал плечами. Он мало верил в то, что даже эта причина заставит разговориться первого Тёмного Лорда. Всё же столько лет молчать, а тут. Хотя Гарри возможно прав, и молчал он просто потому, что тогда бы ему никто не поверил, а теперь ситуация прямо противоположная.