И даже… Кто бы мог подумать! Молоком кормящей кобылы отданном добровольно! Его Гарри просто удивительный маг! Но возвращаясь в замок, они попали под ледяной дождь, накрывший их настолько внезапно, что они не успели прикрыться щитовыми чарами и промокли в момент. И хоть они и воспользовались моментально высушивающими чарами, но… Гарри вечером как-то был особенно сонный, что могло быть первым признаком простуды. Северус, несмотря на пререкания мужа, споил ему «перечное» и «бодроперцовое» зелья. Но сейчас всё же с тревогой посматривал на мужа, который в этот раз решил присоединиться к своим гриффиндорцам, чтобы посмотреть игру.
Однако, и утром Гарри был как-то особенно возбуждён, и его глаза подозрительно блестели. Списав всё на первую квиддичную игру в этом сезоне, Северус всё же нет-нет да посматривал на мужа с тревогой, всё больше убеждаясь, что вчерашнее приключение не прошло для его мужа даром.
Гарри понимал, что с ним не всё в порядке. Его немного лихорадило. Но отказать себе в просмотре игры он был просто не в силах, и, уверив Северуса, что с ним всё в полном порядке, ушмыгнул в гриффиндорскую гостиную, понимая, что обмануть мужа он не сможет.
— Гарри? — обеспокоилась Гермиона, заметившая неестественный румянец друга.
— Нет, Герми. Кажется, я всё-таки простыл вчера. Меня колотит…
— Хм… Гарри, а это не… — при таком скоплении народа Гермиона не стала называть ещё одну причину возможного такого состояния друга, надеясь, что он её поймёт и так.
— Нет. Точно. Не те ощущения. Не так как в прошлый раз. Это точно простуда. Пить хочу.
— На, Гарри, я захватила с собой клюквенный морс, — послышался позади голос Джинни.
Она не слышала, о чём тихо переговаривались Гермиона и Гарри, но пристально отслеживающая все изменения, происходящие с Гарри.
Мучимый жаждой парень даже не обратил внимания на слабый и неуверенный предупредительный укол родовых колец и сразу отхлебнул половину пластиковой бутылочки, что подала Джинни.