Избранный?! И в этом?! Снова?!!! (СИ)

И одному Томасу Марволо Риддлу посчастливилось-таки узнать свои корни и принадлежность к двум Родам магического мира. У вас это вопросов не вызывает, господа слушатели?

— Вы ещё поплачьте над горькой судьбой Волдеморта, — зло хмыкнул Дамблдор.

— А не Вы ли своими манипуляциями и махинациями сделали злой эту самую судьбу? — тут же ощетинился Гровер. — Преступления Томаса Риддла, Волдеморта — это одно, но сейчас мы судим Вас за Ваши преступления против личности, имущества и магии других магов, в число которых входит данный субъект.

Не Ваши ли махинации привели к столь злополучному развитию событий, что подающий надежды молодой талантливый маг Риддл пошёл по плохой дорожке? Как бы то ни было, за свои преступления он всё же ответил — своей окончательной смертью. А вот факт Ваших финансовых махинаций и мошенничества, проще говоря, откровенный грабёж, сирот магического мира доказан и обсуждению не подлежит. И не один мистер Поттер является его жертвой. Вы даже в оправдание своё сказать ничего не можете. Грабёж — он и есть грабёж, как его не назови.

— Тёмный Лорд ещё вернётся! И вы все пожалеете, что сейчас судите невинного, который радел за благо общества! — фанатично завопил старик.

— Если Вы намекаете на крестражи Волдеморта, то эта информация, увы — устарела.

Они найдены и уничтожены, как и сам Волдеморт. Ах, простите, Вам этого не сообщили? Так вот — сообщаем.

Дамблдор икнул. КАК?! Но потом его глаза налились злобой, и он процедил:

— Вы не могли уничтожить все его крестражи. А значит, он всё равно возродится из своего последнего кусочка души. Может он уже возродился, — его голос набирал мощь и убедительно внушал, что это правда. — Гарри Поттер — крестраж Тёмного Лорда! Он им стал в ту ночь! И теперь Тёмная душа уже поглотила светлого мальчика! Он не тот за кого себя выдаёт!

Зал снова начал шуметь.

Многие косились на Гарри, преимущественно англичане, сидящего у всех на виду. Кто-то начал подхихикивать, понимая, что сейчас подсудимого снова будут ловить, что называется на живца. Только Гровер не терял невозмутимости, давая Дамблдору высказаться.