И взглянул на меня подозрительно:
– Вы тут ничего не стирали?"
"– Конечно, нет! – психанула я. – Во-первых, я не умею. А во‑вторых, какой мне смысл – если я сама, допустим, сожгла пирог – вызывать вас и разводить панику?!
– Да нет, нет, конечно, нет никакого смысла, – растерянно молвил Манол.
– Но в чем тогда дело?! – чуть не плача выкрикнула я. – Как это все объяснить?
– Да не волнуйтесь вы, Юна! – расщедрился на улыбку он. – Я вам все сейчас очень убедительно аргументирую. В доме – перебор с электроникой. И она иногда слишком много на себя берет.
– Но в печи куча степеней защиты, – парировала я. – На все случаи! Антипригарная форма. Специальный датчик, если пирог только начинает подгорать. А главное – никакая хозяйка не доверит «умному дому» самому включать духовку.
– Ой, ну подумаешь, – отмахнулся Манол. – Дала электроника сбой. Хотите – мы вам компенсируем стоимость муки и прочего, что там на тесто пошло.
– Да не надо мне ничего компенсировать, – вздохнула я.
Мне бы понять: почему вдруг?! Дом, прежде столь предупредительный, заботливый, стал проявлять ко мне агрессию. За что? Мы с Маришей ему ничего плохого не делали. Вошли, правда, в секретную комнату с детскими платьями. Может, нельзя было? Но почему?
И я упорно повторила:
– Не верю я в восстание машин… Давайте все-таки посмотрим записи с внешних камер.
– Ну, давайте смотреть, – неохотно произнес Манол. – Хотя у меня рабочий день уже закончился.
– Ничего, – безжалостно молвила я. – Попросите, чтоб заплатили сверхурочные.
Болгарин вывел на экраны изображения с уличных камер. Спросил устало:
– С какого времени будем смотреть? Только – уверяю вас! – случись что подозрительное, мы бы и у себя, в конторе, увидели.
Но я упрямо произнесла:
– Давайте на быстрой промотке, но прямо с утра. С десяти, когда мы с Маришкой ушли на пляж, а потом уехали в город.
– Как прикажете. – Он нажал на «play» и лениво раскинулся в кресле. Впрочем, уже через пару секунд насторожился, прильнул к экрану, вдавил кнопку «стоп».
Я тоже вздрогнула, прищурилась на монитор. На улице, у забора – точно под видеокамерой – стояла женщина.