И поразительное ощущение, что ты летишь, паришь над многоликим, бескрайним морем. Или стоишь на капитанском мостике. Но при этом вокруг множество полезных и приятнейших мелочей. Кресло сразу принимает форму твоего тела, кружка для пива всегда будет ледяной, диспенсер услужливо подаст лед. Все новенькое, чистенькое, дорогое.
«Я бы никогда не стала сдавать такой замечательный дом», – вновь подумала я.
От него избавились, потому что здесь случилось – «смэрта, террор, ужас»?
Меня пробрала дрожь.
А что, очень логичная версия.
Мой Максим Петрович никогда не упустит возможности сэкономить. И когда провожал нас, признался честно: «Аренда мне недорого обошлась».
Хотя я бы за столь изумительное место заломила огромные деньги.
Значит, дом явно нехороший. А мы тут вдвоем с маленькой дочкой – без мужчины, без защиты…
Характер у меня мнительный, и если начинаю себя накручивать, то впасть очень быстро могу в мрачность мрачнейшую. Спасибо Маришке, любимой доченьке, – пусть кроха, а научилась быть маминым психотерапевтом.
Вот и сейчас – прибежала в гостиную, глазенки огромные, восхищенные:
– Мам, пойдем покажу, что я в детской комнате нашла! Доска для рисования – с голосовым управлением, ты только представь! Приказываешь: «красный» – выпрыгивает красный мелок. Говоришь: «стереть!» – все исчезает. Вообще фантастика!
И тянет за руку.
Я с умилением взглянула в раскрасневшееся дочкино личико и уже готова была выкинуть из головы все тревоги, помчаться резво, будто сама девчонка, за ней.
Я почувствовала раскаяние. Уже поздний вечер, мы с раннего утра в дороге, кругом сквозняки, пыль – одна поездка по грунтовой дороге чего стоила! Маришке давно пора принять лекарство и отдыхать, а она вместо этого скачет по всему дому, собирает новые аллергены.
– Все, моя милая, – строго молвила я.
– Ну мам, чего ты такая нудная? – возмутилась дочь. – Я еще и половины не посмотрела!
Маришка изо всех сил старалась говорить уверенно, быстро, но я-то вижу: дыхание все сильнее сбивается. И голову чуть наклоняет – ей так всегда легче, когда кашель подступает.
– Маришка, быстро села! – приказала я. – Я бегу за лекарством!
Но принести не успела. Дочка раскашлялась – тяжело, с надрывом.