Она не сводила с меня глаз, и я затараторила еще быстрее:
– Я никогда не хотела отбивать у вас мужа.
– Да неужели? – Ее первая, исполненная горькой иронии реплика.
– Но вы ведь сами видите: он на мне не женился. За столько лет! Он предан вам, предан детям. И не хочет развода. А я… я тоже поняла, что нельзя разбивать чужую семью."
"– Ты родила от него дочь. Восемь лет назад. – В Ларисином голосе звучало искреннее презрение.
– Да. Я сволочь и гадина. Я была не права. Так получилось. Но, видит бог, я раскаиваюсь.
– Слушай, хватит, а? – тоскливо оборвала Максова жена.
– Нет, не хватит.
Я говорила и постепенно перемещалась спиной к лестнице на второй этаж. Закрывала своим телом дорогу к Маришке.
– Я действительно теперь хочу жить своими силами, своим умом. Я… я встречаюсь с другим мужчиной! И Макс об этом знает. Я сегодня ему рассказала…
– Я – рассказала, – со значением поправила Лариса.
– И правильно сделали, спасибо вам огромное, я сама просто не решалась! Мы с Максом правда расстаемся. Я очень виновата перед вами, но клянусь: сейчас между нами все кончено. Я больше на пушечный выстрел к нему не подойду. И не возьму у него ни копеечки!
– А чего тогда здесь живешь? – рявкнула Лара.
Отлично. Уже не чистая агрессия, а почти диалог!
Принять максимально простушечный вид:
– Но глупо съезжать, когда арендная плата не возвращается. А у дочки все равно каникулы…
Лицо женщины исказил гнев.
Убивать, наверно, не станет. Но выцарапать мне глаза ей хочется чрезвычайно, я это видела.
И вдруг спасительным колоколом грянул звонок.
– Кто это? – Лариса неприкрыто растерялась.
– Я успела вызвать охрану, – не моргнув глазом соврала я.
И пока она растерянно озиралась, нажала на клавишу домофона, радостно закричала:
– Да, все открыто! Проходите!
Ее глаза заметались:
– Этого не может быть! – выкрикнула она.
– Почему же не может?! – усмехнулась я. – Здесь серьезная система охраны. Странно, что вы вообще смогли попасть в дом.
Домофон подмигнул зеленым огоньком, мужским голосом сообщил:
– Это Манол. Я могу войти?
– Конечно! – не скрывала своего счастья я.
На Ларису теперь было жалко смотреть.
Мы расстанемся врагами. Не хотелось бы.
И когда Манол вошел в прихожую, я торопливо заговорила:
– Я очень извиняюсь, что вас побеспокоила. Но видите ли, в чем дело.