Никто не отказывается…
– Мужчина и женщина? – нахмурился Ран. Его ладонь непроизвольно сжалась у бедра, где всегда было оружие. Увы, сейчас пальцы ощутили лишь пустоту, расхаживать с клинком во дворце было запрещено. – Вы хотите сказать, что к Оникс сейчас тоже направился кто-то из… мужчин?
– Наши лучшие представители! – радостно уверила девушка. – Многие свободные жители города, увидев Светлейшую Оникс, пожелали подарить ей наслаждение перед замужеством! Это очень почетно! Даже к самой матриарх не было такой очереди желающих! Как и к вам…
Девушка осеклась, увидев взгляд Рана.
– Э-э-э, это великая честь! Нас с Лиони выбрали из четырех десятков красавиц, что пожелали провести с вами эту ночь…
– А сколько отобрали для Оникс? – прошипел Ран.
– Двоих, – растерянно пробормотала девушка. – Оба молоды, здоровы и искусны в любви, темноволосы, раз она предпочитает вашу масть… Госпожа будет довольна…
Ран процедил сквозь зубы ругательство и стремительно шагнул к двери. Замер у створки.
Архар! Оникс не сделает этого.
Ревность услужливо рисовала картины – его раяна, зажатая с двух сторон местными красавцами. Их губы и руки, ласкающие девушку. Ее запрокинутая от наслаждения голова, напряженная шея.
Он вновь зашипел, до боли вгоняя ногти в кожу ладоней.
Он должен ей верить. Он уже ошибался, и та ошибка дорого обошлась им обоим. Да, они оба остались живы, но… но Ран до сих пор думает, что было бы, если бы он не пришел в тот раз. Когда Итор держал Оникс в своем доме на скале и швырял в нее ножи… что было бы, опоздай Ран? Или, если бы он поверил своей ревности и гордыне, что тогда сжигали его?
Он потерял бы и Оникс, и сына, навсегда.
Он должен верить своей жене, несмотря на то, что ревность и неутоленное желание так услужливо и ярко рисуют картины, от которых хочется убивать. Но он должен верить.
– Уходите. – Слова царапали горло песком. – Мне не нужен такой дар.
* * *С утра Оникс выглядела хмурой и подавленной.
"Они встретились за завтраком в красивой гостиной, где витал тонкий аромат многочисленных цветов, и ветер развивал прозрачные ткани занавесей. За длинным столом кроме самой Оникс и Рана расположились сама матриарх, ее хранительница и дочери. Лавьер окинул Оникс внимательным взглядом. Ревность так и не дала ему уснуть, и одни демоны знают, сколько раз за ночь он порывался найти раяну и заодно сровнять с землей этот дворец и обитательниц с их вопиющими традициями.