Она наслаждалась поражением соперницы, но еще больше – вниманием зала. Но и осторожности не теряла, начала обходить Шейлу со стороны поврежденного глаза. Та старалась повернуться, но отнять руку от шеи не могла.
Китаянка вяло отмахивалась хлыстом, словно первый раз взяла его в руки. Хилари не обращала внимания на удары – они рассекали кожу, но серьезного вреда не наносили. Зайдя Шейле сбоку, она резким движением накинула ей на шею импровизированную веревку и потянула на концы.
И тут Шейла крутанулась на месте, отрывая руку от раны.
Зал неистовствовал. В октагон летели стаканы с выпивкой, китаянка стояла, пошатываясь и гордо улыбаясь.
– Это она дочка Шаня. Да не Шейла, ты что, не понял до сих пор? Пошли, – Краузе поднялся, полюбовавшись на удивленное лицо Веласкеса, – здесь больше нечего делать. А вот с утра нас с тобой ждет много дел.
– Нет, – твердо сказал Павел. – Утром, а скорее всего, весь день, я готовлю материал для «Политико».
И Краузе неожиданно согласился, но потребовал, чтобы во вторник Веласкес отодвинул все свои пустые дела и занялся кое-чем действительно важным.
Пока Павел у себя в номере медленно приходил в состояние почти нормального человека, Краузе не спал. Сначала он проверил генный анализатор, в который вчера загрузил стакан, оставленный Веласкесом. Обычный ДНК расшифровывался за несколько минут, с магами дела обстояли сложнее, иногда и недели было мало – их гены постоянно мимикрировали, и приходилось ловить стабильное состояние, и уже потом сравнивать его с тем, что есть в базе.
Лейтенант отправил полученные данные на центральный сервер.
Тут же раздался звонок.
– Понадеялся на удачу, – сказали на той стороне сигнала. – Я подумал, что одному моему старому другу повезло, оказалось – нет.
– Если бы не твоя бредовая идея, что кто-то может подменить данные в базе, я бы уже спал. – Краузе зевнул так, чтобы собеседник его услышал. – К тому же Служба берет оттиски каждый год, не знаю, чего ты так переполошился.
– Тебя это не касается, – ответили ему.