– К мисс Фернандес, – небрежно кивнул он пожилому мужчине в форменном пиджаке, с приветливым морщинистым лицом, украшенным седыми бакенбардами, и мощной лысиной, работавшему здесь уже, наверное, лет сто. – Отлично выглядишь, Чарли.
– Твоими молитвами, Пол, – портье нажал на экран, – хозяйка тебя уже минут двадцать как ждет. Что от тебя хотел этот новенький полицейский?
– Не знаю, Чарли, у тебя хотел спросить. Давно он здесь?
– Недели две, – плечи портье поднялись вместе с бакенбардами, – прислали из Тампы, поговаривают, что он из людей Ташевского.
– Не мое это дело. – Павел кинул на стойку пластиковую пластинку в двадцать реалов, портье словно невзначай провел над ней рукой, и деньги исчезли.
– Точно, не наше. – Чарли нажал на большую кнопку на столешнице, тренькнул сигнал лифта, открылась решетчатая дверь.
На третьем этаже царил полумрак, но Павел тут отлично ориентировался.
– Нина.
– Павел. – Женщина дождалась, пока он сам к ней подойдет, слегка приспустила халат с плеч, обнимая парня, махнула рукой, постояла так несколько секунд, а потом затемнила наглухо стекла. И чмокнула парня в щеку.
– Вырос еще больше, Веласкес. Так ты скоро до потолка макушкой будешь доставать.
Халат вернулся на место, Павел рассмеялся.
– Что за привычка раздеваться, когда я здесь? Сегодня в борделе будет аншлаг, минимум пятеро с улицы пялились на тебя, когда я вошел.
– Все, что хорошо для бизнеса, хорошо и для меня. Что случилось?
– Меня отсылают делать репортаж где-то на побережье, так что в этот раз решил заглянуть к вам пораньше.
Нина провела Павлу ладонью по щеке.
– Спасибо, что приехал.
– Куда я денусь. – Парень приобнял ее, чмокнул в висок и направился к двери в соседнюю, смежную комнату, распахнул. – Ну что, где тут моя любимая больная? Триш, радость моя, выглядишь отлично.