Парень в военной форме, которая подчеркивала бугрящиеся мускулы, вбежал в дом, чуть не вырвав стокилограммовую дверь вместе с петлями, бросился к отцу, но вовремя притормозил от замораживающего взгляда.
– Ты где был? – Советник Гомеш отступил на шаг от маленького сына.
– Что с Ми? Она жива?
– Да. Я задал тебе вопрос.
– На службе задержался, подчиненные опять вместо дежурства по шлюхам пошли, пришлось наказать. – Старший сын встал рядом с отцом, кивнул на брата. – Это он виноват? Узнали, кто напал?
– Внешние камеры не работали, их вырубили дистанционно, на внутренних все есть, посмотришь потом.
– Это он виноват, я уверен. Это ты виноват, ублюдок! – изо рта старшего вылетела капелька слюны. – Мразь приблудная, если с Ми что-то случится, я тебя своими руками придушу, гаденыш.
Мальчик съежился еще больше, стараясь вжаться в дощатые панели.
– Оставь его, Эйтор, он не виноват, – холодно сказал советник. – Объясни, почему он говорит, что искали тебя?
– Чушь, – Эйтор негодующе махнул рукой.
– Да? – Гомеш усмехнулся. – Ублюдок, как ты любишь его называть, спас твою сестру: если бы не он, убийцы бы с ней расправились. Рафо!
Эйтор испуганно вздрогнул: помощник советника появился, как всегда, словно из ниоткуда.
– Выяснили, кто это?
– Уверенности нет, но скорее всего – со Свободных территорий, я уже запросил наших информаторов. Нападавшим помогал кто-то из прислуги, охранный периметр не нарушен, они вошли через заднюю дверь, знали код и настройки сканеров.
– Хорошо, занимайся, результаты мне нужны сегодня. И порасспроси Эйтора. Я разрешаю.
– Так и сделаю. – Рафаэль улыбнулся, его шрам собрался в уродливое бугристое пятно, а старший сын окончательно упал духом. – Служба контроля будет через минуту. Мы не можем им помешать.
– Закон един для всех. – Гомеш наклонился к мальчику. – Паулу, посмотри на меня. Все хорошо. Ты вел себя правильно.
Мальчик вздрогнул: отец настолько редко его хвалил, что можно было по пальцам пересчитать. На одной руке, и то остались бы лишние. И насчет того, что все хорошо, он был совершенно не уверен.
В холл не торопясь вошел седой старик в очень дорогом костюме, с тускло-металлической тростью и кожаной папкой, сверкнул золотой оправой очков.