Пристрелить его ты все равно не сможешь: непонятно, как они чувствуют, но пуля не успевает попасть.
Словно слыша их разговор, ягуар зевнул, а потом переместился на соседний камень – мгновенно, почти не шелохнувшись. У него был такой вид, словно люди его вконец достали.
– Точно не из-за звука выстрела. Похоже, он чувствует движения. – Павел оторвался от винтовки.
– Да. А еще принудительная терморегуляция, бесшумность и много других вещей, за которые мы отдаем бешеные деньги. А может, они просто телепортируются.
– Врут, – честно сказал Веласкес. – Точнее говоря, до этого состояния пока никто не доживал. Лет тридцать надо, не меньше, и то только теоретически. Что с ними делать?
– С кем?
– Ну, с той троицей, которая собирается насиловать женщину.
Сержант улыбнулся. Он давно уже присмотрелся и прислушался к этой группе на отдыхе, тактическая насадка отлично снимала направленные звуки и приближала объекты. Двое, толстяк в грязной куртке и здоровый амбал в камуфляже, прижали женщину к бревну.
– Она зовет на помощь, ей больно и страшно. Рекрут Веласкес, как называются наши войска?
– Силы обороны, сержант.
– От кого мы обороняем Остров?
– От мерзавцев и негодяев, сержант."
"– Ну так выбери одного, самого мерзкого негодяя, и прикончи первым.
– А разве не надо вызвать полицию или доставить их в суд? И вообще, мы же сюда на ягуара пришли посмотреть, а не людей убивать.
– Не нравятся мне твои мысли, рекрут. Запомни: здесь, и вообще в любом месте, где находимся, мы и полиция, и суд. Сейчас – это конкретно ты, рекрут Веласкес.
Павел кивнул, поерзал на земле, совместил прицел на экране с головой мелкого дрища, жестом дал понять, что готов стрелять и ждет команды. Сержант кашлянул.
– Может, тебе еще беспилотник к нему послать с фиксаторами? Чтобы уж точно никуда не делись?
Веласкес улыбнулся, отключил целеуказатель в очках, снял их, приложил глаз к оптическому прицелу на планке, досчитал до трех, выравнивая дыхание, и мягко нажал на курок.