Я оказался у пригорка куда быстрее, чем конные всадники. Следом за мной прибежали ниргалы, так же пренебрегшие лошадьми ради быстроты."
"– Да?! – рявкнул я, круто затормозив в шаге от дернувшегося назад воина с длинным луком за спиной и двумя полными колчанами у поясницы.
– Там, господин! – парень указал на чернеющие на холмистой равнине точки, и я вновь сорвался на бег.
Шурд… вернее, два шурда.
Один безнадежно мертв и умер довольно давно. Лежит ничком, частично обнажен, на его голой спине вырезано несколько уродливых символов, свисают выдранные полоски кожи.
А вот и второй шурд – с окровавленным ножом в руке, с целой головой, но без обеих ног – на месте нижних конечностей лишь кровавые обрывки из плоти и штанов, остатки бедер туго перехвачены ремнями, чтобы остановить кровотечение. А внутри искалеченного темного гоблина пульсируют две жизненные силы – его собственная и чья-то еще.
Последние два воина, посланные в разведку, стоят рядом, не пытаясь отнять нож – гоблин прижал его лезвием к своему горлу. Одно нажатие и он располосует себе глотку и яремную вену.
– Убил и выпил друга, а, шурд? – усмехнулся я, снимая шлем. – Все хотят жить, верно?
– Все хотят жить. Верно, Нагоняющий Ужас, – кивнул шурд, бледно улыбаясь мне и переводя взор на труп сотоварища.
– Хм… ясно. Но тогда зачем приставил себе нож к горлу, раз хочешь жить? – поинтересовался я.
– Все хотят жить, – повторил шурд. – Но не такой ценой. Я не предам Отца. Лучше с-смерть.
– Тогда почему не убил себя раньше? – удивился я. – Чего ждешь?
– Ждал, – поправил меня страдалец и болезненно поморщился, из рваной культи левого бедра прыснула кровавая струйка.
– И попытаться убить?
– Нет. Просто увидеть. Нагоняющий Ужас. Человек и не человек. Живой и не живой. Мертвый и не мертвый. Ты вернул нам Отца. Ты сделал то, что не удавалось нам многие годы. Ты пугаешь костяных пауков и мертвяков одними только оставленными своими следами. Сам Тарис Великий ненавидит тебя и желает убить собственными руками. Ты вошел в наши легенды, чужак.