Дракон показал мне ее улыбающейся, восторженной, со слезами на глазах после моих резких слов. Будто он сохранил в памяти каждую ее эмоцию.
— Ты же знаешь, я против истинной связи. И ты знаешь почему.
Я слышу раздраженный рык.
— Эта связь сломала столько судеб. А все потому, что мы должны идти на поводу у второй ипостаси.
Дракон утробно рычит. Я понимаю, почему он злится. Между нашими сущностями давно был раскол. Я не мог смириться со своей природой, не хотел, чтобы дракон достиг пика силы. Не хотел подчиняться правилам и традициям драконьего общества, считал, что вправе сам определять свою судьбу без оглядки на зверя.
А теперь зверь решил отомстить мне за все, погубив меня.
— Ты заслужил это, — слышу его мыслеречь, звучащую подобно грохоту водопада. — Ты боялся, что зверь возьмет над тобой верх. Хотя большим зверем из нас был именно ты. Любуйся!
В голове проносится ряд картин, на которых я вижу себя в те моменты, когда вел себя не самым лучшим образом. Да что уж говорить, как последняя скотина.
Да я даже с Дианой вел себя как свинья. Обвинял, не имея никаких доказательств на руках. Нападал на нее. Запугивал. Оскорблял.
Тем временем дракон идет на снижение и летит теперь над самой кромкой воды. Холодные брызги касаются его брюха. Он жмурится в лучах закатного солнца.
Если бы… Если бы можно было все вернуть назад. Но я наворотил столько, что теперь сам себе противен, и пойти ко дну намного проще, чем все исправить.
Глава 22. Приплыли
Ясмина
Мы гребли с леди Эйвери до боли в лопатках, до онемения в кистях, но, куда бы мы ни кинули взгляд, острова нигде не было. Лишь за кормой темнела полоска оставленного нами берега.
На море тихо опускается вечер.
Майло дремлет на дне лодки на брошенном мною плаще.
— Сколько нам еще плыть? — ворчит Эйвери.
Пожимаю плечами.
— Эрнан сказал, что только тот, в ком течет его кровь, может отыскать остров.
— Тогда я предпочитаю сделать так, — она отпускает весла. — Мне жутко надоело грести. Будем полагаться на судьбу.
Поджимаю губы. Не особо верю в ее метод, но спорить не хочется.