А я, даже если сдыхать буду, никому тебя не отдам. Буду цепляться за жизнь до последнего вздоха, чтобы заботиться о тебе самому».
Глава 25. Раскол
Ясмина"
"Я покинула пещеру в глубоких раздумьях. Поверила ли я дракону? Даже не знаю. Меня не покидало ощущение, что это не Эрнан. Взгляды дракона на жизнь, его язвительность и своеобразный юмор совершенно не вписывались в характер Эрнана. Как могут такие разные личности уживаться в одном существе? Сама отвечаю на свой вопрос: они и не ужились. Сначала человек подавлял дракона, теперь дракон неизвестно что сделал с человеком.
Все так запутано.
По словам дракона выходило, что ему совершенно не нравилась Лилия, но он был вынужден терпеть близость с ней. Ему претило отношение Эрнана ко мне и к матери, но он ничего не мог поделать. Дракон негативно относился и к самому Эрнану и к образу его жизни.
Эрнан всегда боялся, что его звериная сущность возьмет над ним верх. И в итоге так и произошло.
Но это неправильно.
Если бы только знать, как восстановить целостность личности.
Я хотела сохранить появление Эрнана на острове втайне. Но теперь я не вправе так поступать. Возможно, Эйвери знает выход из положения.
Домой я возвращаюсь уже затемно.
Эйвери ожидаемо напускается на меня.
У меня нет сил перечить ей и придумывать что-то.
Поэтому я просто вываливаю ей все как на духу.
— Эрнан жив. Я нашла его.
На миг она замирает. Открывает рот как рыба на берегу и качает головой. Не верит.
— Это правда. Я обработала его раны и дала целебный отвар. Сейчас он спит.
Эйвери ведет в сторону, и она хватается за стену, чтобы не упасть.
Подскакиваю к ней, поддерживаю ее. Чувствую вину за то, что могла сообщить ей все в мягкой форме, убедившись, что она сидит и не упадет в обморок.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Тогда… Тогда надо сейчас же бежать к нему. Тера, — кричит она, — неси фонари. Надо найти кого-нибудь, чтобы помогли перенести моего сына в замок.
— Боюсь, что это невозможно, — вздыхаю я.
Эйвери с недоумением смотрит на меня.
— Эрнан в форме дракона.
— Он без сознания?
— В сознании. Но дракон сказал мне, что теперь его сущность доминирует над человеческой, и он не горит желанием становиться человеком.
— Сказал? — в ее голосе сквозит недоверие. — Драконы не умеют разговаривать.
— Мыслеречь.
— Ты не можешь ее слышать.
— Я ведь его истинная пара, наверное, поэтому слышу его, — привожу разумный довод.
— Я тоже была истинной, не забывай. И я никогда не слышала мыслеречь.