Ах, как же меня она… все-таки раздражает!
Какого хрена зудит над ухом, как комар?
Неужели ей настолько сильно хочется увидеть, как разобьется наша семья?
— Что, например? Уймись Алена! В конце концов, это мой муж или твой? Ты так его ревнуешь, что я вот-вот начну тебя подозревать… — фыркаю я.
Честно говоря, активность Алены меня раздражает. И ее готовность уличить моего мужа в том, что он хочет другую.
Даже сфоткала она ее, блин.
Из хороших побуждений…
Ах, какая…
Из тех же чистых побуждений она сняла перед моим мужем и трусы и подставилась и пиздой, и задницей, когда они были втроем.
Она, Ян и Макс… Макс начал трахать ее в рот, потом мужчины обменялись словами, и она сняла трусы, вильнув перед Яном.
Я не слышала, что они сказали, но знаю, что подруга, хоть и была пьяна, но все ещ могла двигаться.
Самостоятельно…
Я бы поверила ей, если бы увидела, как с нее в бессознательном состоянии Ян сам снял трусы и пристроился, чтобы трахнуть. Если бы она была вообще никакая и в отключке, а он к ней полез…
Вот тогда бы да, наша двадцатилетняя дружба имела шанс на полноценное восстановление.
Но нет…
Алене стремно и стыдно, что она поддалась бзику пьяной фантазии, но она ей поддалась и сделала это!
Помня все-все-все…
Потом на утро попыталась сделать вид: ой, ты же знаешь, какая я, правда… не обижайся, но на секс падкая. И я бы никогда-никогда, но….
Я это видела!
Да, мы снова общаемся, но…
Маленькая трещинка на идеальной кружке. На самом ее дне.
Из этой кружки даже можно напиться.
Однако битую посуду в доме не принято держать, поэтому есть период до и период после.
Мне не исправить того, что было, и не вычеркнуть из нашей памяти былую откровенность.
То, что было «до», мне уже неподвластно.
То, что есть и будет «после» — другой разговор.
Поэтому я ни словом не заикнусь об истинном положении дел, наблюдаю, как Алена пытается себя обелить в моих глазах и вернуть утраченную дружбу. Жаль только, что она выбрала очернить Яна и всячески подчеркивает, какой он мудак, если так откровенно танцует с другой у меня на глазах.
— Тоже иди потанцуй, Ален. Или выпей… Быть единственной трезвой на вечеринке всегда не интересно.
Алена возмущенно блестит взглядом и сердито отходит.
— А со мной потанцуешь? — звучит рядом голос Макса.
Он улыбается, протягивая руку.
— Да, пожалуй, можно потанцевать. Только там уже места нет, предлагаю продвинуться чуть дальше…
Мы выбираем место посвободнее.
Макс оплетает мою талию горячими ладонями, действует деликатно.