Мы уединились, и она почти сразу же хотела отсосать, но я эгоистично хотел еще чуть-чуть продлить эту игру и предложил ей станцевать для меня. Открыто и эротично.
— Станцуй так, как танцуют плохие девочки. Очень… Очень плохие девочки. Делай все, не стесняйся… — предложил я, растянувшись на диване.
Наблюдал за шоу, которое она устроила. Блять, это было огненно. Кажется, у Юли за плечами очень большой опыт в эротических танцах. Во время которого она осталась голой, мокрой, извивающейся на столе и даже кончила несколько раз, мастурбируя для меня напоказ…
Несла какую-то херь.
Я мог бы трахнуть ее, как мечтал. Ведь член стоял колом и яйца зудели, будучи переполненными. Я не святой, хотя очень хотел бы им быть. И мог бы… Мог, когда Юля грациозно спустилась и подползла, когда, мурлыкая, начала расстегивать мою ширинку и скользнула горячей, мокрой ладонью по бедру.
Меня вдруг словно током ударило — не то.
Не те прикосновения, не те…
Морок рассеялся сразу же, как только дело подошло к части воплощения.
Не те прикосновения, слова и не те волосы женщины, которая была готова сосать, трясясь от возбуждения.
Все просто: она не та, что была мне нужна, и я вдруг, только когда за мои трусы потянули основательно, вдруг понял, что все это время за моим крайним возбуждением стояла тень жены, ее образ.
Но она не пришла и… не придет.
Право натянуть на член другую могло воплотиться в тот миг, но я вдруг резко остыл к этой идее, а потом остро почувствовал запах гари.
— Кажется, что-то горит.
— Это горю я и моя киска, которая хочет твой член… — почти невменяемо прошептала Юля.
— Нет, блять. Юль. Это запах дыма.
Отстранив ее, я встал, проверил, пошел на запах, пытаясь понять. Дело начало принимать дурной оборот. О продолжении вечеринки больше не могло быть и речи.