Дрожать, умирать от страха, но спасать от разъярённого животного.
Крылов чем-то похож на медведя, а я еле держу себя в руках, чтобы не сломаться. Слишком много в моей жизни было тех, кто пытался перебить мне хребет. Я падала, но снова поднималась, ползла, шла. И теперь я тут. Это большое достижение для девчонки из детдома.
- Не передумала? – звучит новый вопрос от Крылова, который не сводит взгляда с меня.
- По поводу?
- Секса.
- Спасибо за предложение, но нет.
Он шумно выдыхает, смотря в сторону двери, и о чём-то думает.
- Зачем вам это? – интересуюсь. – Тебе, - добавляю, вспоминая, что просил на «ты». – Таких, как я, сотни, если не тысячи.
- Надо было прощупать дно Жданова. Слава, верно?
Я киваю.
- Интересно, с кем имеешь дело. Он хорошо начал, да голову деньгами напекло. Я не приемлю такого. Надо бы остудить. Хватка деловая, даже тебя обменять решил.
Ощущения двоякие: не хочется чувствовать себя куртизанкой, но с другой стороны ставки высокие. Рыжий купил меня за бесценок, сейчас я подросла в цене прилично.
Ничего не смогу ему предложить, но Крылов чем-то притягивает. Есть в нём внутренняя сила, которой хочется подчиняться. Но это не мой мужчина.
- У меня сестра была, - хрипло говорит он. – Красивая. Только мудак ей по жизни попался. Не знаю, как так любить можно, но вот Дианки нет уже лет десять, потому что дура.
Он замолчал.
- Ладно, - сказал сам себе, - о мёртвых хорошо или ничего, - поправил очки. – Она для пустозвона жизни не пожалела. Только и он радовался недолго, гниёт где-то в лесу.
Меня обдало жаром. Он что сейчас только что признался в убийстве? Не знаю, что произошло в его семье, но так спокойно говорить о таких вещах…
- Знаю, что ты из сомовских, - снова смотрит в глаза, а я падаю куда-то в яму. Ухаю с высокой горы, ощущая страх под ложечкой. Не только я наводила справки, но и Крылов? На кой чёрт сдалась ему, чтобы пробивать, что фамилия директрисы – Сомова?"
"- Валить тебе от него надо.
- Он не отпустит.
- Потому что такие сволочи ищут тех, над кем можно издеваться! – его зубы сжаты.
Его палец с силой тычет в гладкую столешницу, будто ставя невидимую точку. Слова формируют ком в моём горле, и хочется оплакивать собственную жизнь. Да, выходит, муж меня ни во что не ставит, раз подкладывает под любого, кто захочет.