"
"— Разве ты не поняла, Силье? — Низкий голос вибрировал у ее щеки. — Бенедикт рассказал мне о монограмме и баронской короне. Ребенок был найден рядом с городскими воротами. После этого для Хемминга не составляло особого труда узнать, кто мать Дага. И тогда он стал бы вымогать у нее деньги. Это могло продолжаться очень долго, потому что, как ты понимаешь, он не отдал бы эти вещи, которые сами по себе не представляют такой уж большой ценности.
— Так подло! — вырвалось у Силье. — Так бессовестно использовать трудности женщины! Он знал о вышитых на белье буквах?
— Не точно, но он знал, что белье помечено.
Силье села поудобнее, чтобы не соскользнуть вниз.
— Должна признаться, что я не раз осуждала мать Дага за то, что она выбросила беззащитного ребенка. Но имеем ли мы право судить? Что мы знаем о причине?
Он не отвечал. Было тепло и приятно под волчьей шубой, из нее выглядывал только кончик ее носа. К своему ужасу, она обнаружила, что что-то начало твориться с ее телом.
— Как вы его нашли? — спросила она. — Я имею в виду, рассказал ли он вам, что у него вещи Дага?
— Теперь это не существенно, Силье. Я хотел бы лучше узнать, как ты живешь?
Силье вдруг очень отчетливо почувствовала жар, который мучил ее тело, и ритмичные, покачивающие движения лошади.
Она ответила, что ей живется на хуторе Бенедикта отлично.
— Но ты хотела бы опять с ним рисовать?
— Да. Откуда вы это знаете?
— Он рассказал об этом.
— Так вы с ним разговариваете?
— Да. Время от времени.
Силье немного помолчала.
— Могу я спросить вас об одном? Где вы, собственно, живете? Я имею в виду, когда вы не должны прятаться.
Тут он засмеялся.
— Когда я должен прятаться, то живу в покинутом доме высоко в лесу.
Он показал направление. Силье нахмурила брови.
— Я ходила там не так давно и была, наверное, совсем близко.
— Я знаю это. Я видел тебя и маленькую девочку.
— А, — сказала Силье. — Вы были тот, кто… был недалеко? Кто наблюдал за нами?
— Ты заметила это? Я видел, что ты остановилась и огляделась вокруг.
— Да. Почему вы не дали о себе знать?
— Я не хотел без надобности пугать тебя.
— Я бы только обрадовалась, — просто сказала Силье.