Такая недотрога, ммм…
Муж обхватил мой затылок и, крепко удерживая, яростно впился в губы жёстким поцелуем. Я зажимаю губы, чтобы не допустить этого поцелуя, и упираюсь руками в его грудь. Да и не поцелуй это вовсе, это как демонстрация, как клеймо принадлежности.
Резко отстранившись, он холодно смотрит на меня.
— Что, Терминатор тебя больше устраивает? Нравится, когда с тобой грубо, да? — в его глазах ненависть и презрение.
Собираю всю волю в кулак и резко толкаю его. Но мои усилия тщетны, он лишь убирает руку с затылка, чтобы удержать равновесие.
— Чего тебе не хватало? — его лицо искривлено от ярости. — Да я всё для тебя делал…
И тут меня охватила ярость, я занесла руку, чтобы влепить ему пощёчину, но он перехватил её.
— Это я всё для тебя делала, любила тебя больше жизни, а ты? Ты привёл в наш дом свою любовницу, — я шипела как кошка, пытаясь вырваться из его хватки. — Так тебе и этого мало оказалось, ты уложил её в нашу постель.
Удивление мелькнуло в глубине его глаз."
"— Она стонала и извивалась под тобой, а мой мир рушился с каждым твоим толчком, — из глаз брызнули слёзы.
— Хватит, — резко перебил он меня и с силой потянул за собой.
Я упиралась, но муж был сильнее. В какой-то момент супруг развернулся и, резко подхватив меня, перекинул через плечо. Хотела закричать, но весь воздух словно вышибло из грудной клетки и я лишь открывала рот в немом крике. В несколько шагов он оказался возле припаркованной недалеко машине, затолкал меня на заднее сиденье.
Пока Матвей шёл к водительскому месту, попыталась открыть дверь, но она не поддавалась.
— Блокировка от детей, — он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, пока пристёгивал ремень. — Дверь открывается только снаружи.
Мотор зарычал, и машина резко двинулась с места. Мы неслись, игнорируя все сигналы светофора. Как он умудрялся лавировать в таком потоке, я не понимала. Я вцепилась в поручень над дверью и, с трудом, удерживала равновесие. Просто чудо, что мы не попали в аварию.
Матвей остановил машину, только когда мы оказались далеко за городом. Вокруг ни души, лишь сосновый лес безмолвно шумит. Меня мутило и трясло, как в лихорадке. От шока я не могла отцепить руку от поручня. Оглянувшись, он хмыкнул:
— Хорошо прокатились, да?
Не дождавшись ответа, вышел из машины и открыл мне дверь. Когда я не пошевелилась, силой вытащил меня наружу. От пережитого напряжения меня шатало, но Матвей не дал упасть.